Вдова Его Величества

Он прятал этот страх, а тот прорывался, перерождался, нашептывая, что все-то вокруг ждут и не дождутся, когда же его, Генриха, не станет. Страх плодил заговоры и заговорщиков, заставляя искать злой умысел в самых, казалось бы, обыкновенных вещах.

Кто погасил кристаллы?

Кто подвинул королевское кресло слишком близко к камину?

Кто смотрит вслед или смеется, поглядывая на короля? Кто смеет говорить, что этот король слишком стар и толст… кто…

Катарина решительно захлопнула альбом.

Не сегодня. И вправду стоит отдохнуть, ибо с Джио станется поднять ее на рассвете.

А Катарина даже не уверена, что найдет малинник, а если найдет… кто сказал, что тот мужчина появится? Да и… это ведь совершенно неприлично!

Непристойно!

Сидеть в кустах, ожидая… Катарина вдруг хихикнула. И зажала рот руками, представив, как бы отреагировал отец, узнай он… а потом смех исчез.

Как… он умел воспитывать непокорных детей. И не только словом.

Газету, оставленную Джио, Катарина все-таки взяла. И забралась в постель, на сей раз теплую и мягкую.

Перины перетряхнули, одеяло подсушили, сменили постельное белье…

Хорошо.

Катарина развернула газету.

И вздохнула, поняв, почему та осталась лежать на кресле. Джон женится… нет, я знала, что он должен будет. Совет настаивал, а Джон тянул, и в этой его медлительности многим виделся намек на нашу несуществующую связь.

А теперь он женится.

На Маргарет.

Отец будет доволен. А Катарина… она смотрела на портрет сестры и думала, что, если бы захотела, могла бы оказаться на ее месте.

И была бы свадьба.

Корона на ее голове.

Джон… он ведь красив. И добр. Умен. Великодушен.

Пока.

Говорили, что и Генрих когда-то был таким. Но власть рождает чудовищ, а Катарина не хотела видеть, во что превратится по-своему дорогой ей человек.

Поздравить его?

Это будет неразумно, но…

Катарина перевернула страницу.

Писали о помолвке. И о Маргарет, прославляя красоту и кротость младшей из рода Годдард. Странно, что память ее не сохранила. Ей было пять, когда Катарина покинула дом.

Какая она?

Катарина погладила портрет.

Наверняка, она красива… быть может, красивей Катарины. Определенно, куда красивей. Ей шестнадцать, а Катарине двадцать семь. Она только-только расцветает, а Катарина… ей не так долго осталось. Она уже стара. Старше матери, той было двадцать шесть, когда она умерла в очередных родах, оставив отцу пятерых детей.

Слезы все-таки поползли по щекам.

Пускай.

Катарина нашла заметку о себе и прочитала трижды. Легче не стало.