Вдова Его Величества

– Почти. Наверное. Не знаю.

Ответом было фырканье.

Джио огляделась и сказала:

- Туда, - махнув при этом в темноту. Та казалась кромешной, и редкие звезды едва-едва разбавляли ее, и Катарина подумала, что такой разбойной ночью и заблудиться недолго. Но стоило сделать пару шагов, и все изменилось. Из черной черноты проступили еще более черные деревья, от которых на темную траву ложились длинные тени, совсем уж непроницаемые.

- Иди за мной, деточка, - Джио ступала по дорожке, выстланной этими тенями.

Катарина постарается.

Она идет, и страх перед темнотой постепенно отступает.

…в Королевской башне кристаллы на ночь гасили. А вот свечи оставляли. Не всем, само собой, но Катарине оставляли. Их приносил комендант, толстые, гладкие, слепленные из воска. Он сам устанавливал их на старинном канделябре, и вздыхал, сожалея то ли о свечах, то ли о самой Катарине. Именно там, в башне, она, никогда-то не боявшаяся темноты, впервые испытала этот леденящий ужас.

Темнота Королевской башни была полна звуков.

В ней слышался лязг цепей и тяжелые шаги палача, который, казалось, ходил и выбирал новую жертву. Ерунда, конечно, ибо палач был не более свободен в своем выборе, нежели Катарина. Но вот… мерещились стоны приговоренных и жалобы их. Тонкий плач первой казненной королевы, призрак которой, как говорили, остался в Королевской башне, ибо родные, пытаясь отвести от себя высочайший гнев, отреклись от несчастной Анны, и тело ее было похоронено на местном кладбище, среди воров, убийц и мятежников.

Тогда Катарина думала, заберет ли отец ее собственное тело.

И не находила ответа на этот вопрос.

В саду темнота шептала, что все уже позади, что нет больше ни башни с ее толстыми каменными стенами, которые не прогревались и в самую жару, ни отца, но только сад. Здесь шелестят деревья, приветствуя Катарину, и трава ластится, и малина цветет, и плачет горестно козодой, обещая скорую смерть.

Кому?

- Погоди, - рука Джио перегородила тропу. Затем Катарину развернули и подтолкнули к толстому дереву, велев: - Стой здесь.

А где-то неподалеку раздался утробный выворачивающий душу вой, от которого кровь заледенела в жилах.

- Я…

- Стой, - когда Джио говорила подобным тоном, оставалось лишь кивнуть и смириться. И Катарина прислонилась к прохладному стволу.

Что ж, она постоит.

Только недолго.