Жена в лотерею

Забыли?

– Я пересмотрела свои взгляды.

– Умение быстро переобуться, чтобы извлечь из этого максимум выгоды, всегда было одной из несомненных черт вашего характера. Только не сказал бы, что это делает вам честь, – усмехнулся муж и окинул меня плотоядным взглядом. – Я смотрю, вы успели переодеться. Неплохо, но на мой вкус, чересчур скромно для того, что вам предстоит.

– Да! – с вызовом сказала я, стараясь не думать, что вообще-то он так высказался о неминуемом приближении первой брачной ночи. – А сейчас шла на кухню, чтобы поесть!

– Увы, а вот этого вы уже не успеете, – с явным злорадством проговорил эсквайр.

– Мы с вами отбываем в Трентон. Лошади уже запряжены.

– В Трентон? – глупо переспросила я, пытаясь скрыть панику.

– Одно из моих имений, если вы позабыли. А вы думали, первую брачную ночь мы с вами проведем здесь? – Рутланд окинул презрительным взглядом стены.

Мамочка моя, какой еще Трентон? Какие лошади запряжены? Я ж до дрожи в коленках боюсь того, что должно там случиться!

В этот момент, с перепугу, от паники, сознание выдало мне интересную мысль.

Вернее, не выдало, а вспомнило…

– Могу я хотя бы захватить из своей комнаты кое-какие предметы личной гигиены? – скромно поинтересовалась.

– Вы будете в полной мере обеспечены всем необходимым, поверьте.

Муж смотрел на меня так, как будто мы уже были в этом самом Трентоне, наедине и в спальне.

– У меня медведь любимый! Плюшевый! – заупрямилась я и для пущей убедительности вцепилась в подоконник. – Я без него не засыпаю – кошмары снятся! Без медведя не поеду, хоть режьте!

– Любимый медведь? – чему-то усмехнулся Теодор и вдруг почему-то уступил.

– Хорошо, можете взять с собой медведя. Даю вам ровно десять минут. И на этот раз, миледи, я надеюсь, что вы постараетесь меня не разочаровать. То есть будете рядиться в траур, выпрыгивать из окна и нечто в подобном духе

– Обещаю, – голосом пай-девочки сказала я.

Уже от одного этого голоса к нему должны были закрасться сомнения. Но все-таки Рутланд был приворожен, и все-таки он повелся.

В личной спальне, из которой эсквайр утром меня изволил вытащить, как куклу, все было ровно так, как я там оставила. Заправить постель никто и не подумал. И это лишний раз говорит об отношении к Цицинателле слуг этого дома. Паршивое было отношение, как пить дать.

Вот уж что-что, а незаправленные постели я терпеть не могу! Такой вот у меня пунктик. Но, когда я подошла к кровати ближе, чтоб исправить безобразие, то одеяло внезапно зашевелилось.