Чужестранка

Пальцы нервно сжали железный поручень, но что я могла?.. Требовать встречу с Касси бесполезно, а для остальных моя жизнь ничего не стоила. Уповать на справедливый допрос тоже глупо.

Я с самого начала знала, на что шла.

Перед глазами помутнело, а нос словно наполнился водой. Прижав к себе колени, я всхлипнула. Было обидно. Я ревела даже не из-за торгов или насилия - одна мысль, что новая жизнь обернулась такой грязью, лишала сил. Что не случится никакой свободы.

Иногда так адски больно осознавать, что в твоей жизни чего-то не случится.

Никогда.

- Ну сразу в слёзы! Что, уже сдалась, девочка?

Фыркнула, потирая мокрые глаза.

- Я не сдалась. Я адекватно оцениваю ситуацию.

- Неужели в рабыни пойдёшь? - въедливо осведомился голос.

- Солдаты умирают, но не сдаются, - горько прошептала я с детства вбитую истину, - умереть, но не попасть к врагу - достойная смерть для пленённого эр-хатонца.

Несколько секунд тишина в камере давила на голову.

- Ты часом с генералом Каэдэ не знакома, девочка? - присвистнул голос: - На его проповеди похоже! Помню, схлестнулись мы с отрядом Каэдэ - превосходили и в численности, и в оружии, а едва не проиграли! Самая бесславная победа была.

У него солдаты бомбу готовы сожрать, лишь бы убить побольше. Как сектанты!.. Ни одного языка не взяли! И руки сковывали, и в одиночку садили - всё равно самоубиваются.

Я не стала уточнять, что каждому солдату выдавался специальный футляр с ядовитой иголкой. Перед боем футляр привязывался к телу и при желании вскрывался парой движений мышц.

Мне, поколебавшись, отец тоже выдал такую иголку перед отъездом во дворец. С тех пор я носила её собой. Не на теле, конечно, но обыскать меня никто не догадался.

Естественно, я не могла позволить себе стать рабыней. Мой отец и вправду умел внушать нужные мысли.

Это я и собиралась ответить своему сокамернику, но когда распахнула глаза, то не увидела ни-ко-го. В маленькой клетке - три шага влево, три шага вправо - я была абсолютно одна.

А?.. Кто только что рассуждал про генерала Каэдэ?.

.

- Эй! - позвала, оглядываясь. - Ты где? Покажись!

И вздрогнула, когда в сумраке раздалось:

- Не, не покажусь. Напугаю ещё! Девочки, они впечатлительные.

То есть, говорить с пустотой в одиночной камере - это менее губительно для психики?!

Поворот ключа в замке чуть не лишил меня чувств. Я подскочила как кошка, еле сдерживаясь от желания залезть на стенку.

- Ну привет, красотка! - недавний страж хозяйской походкой направился ко мне, поигрывая зелёной склянкой.