Чужой мир - мои правила

Едва освещенное входной дверью сырое подвальное помещение, пропитанное бьющим отвращением в нос резким, кисло-сладким запахом, что-то знакомое, но стертое из памяти, и точно связанное со смертельной опасностью, но что?.. Не вспомнить. Проклятая память отказывается служить, но она здесь точно уже была, нет никаких сомнений, чувств не обманешь. Надо быть осторожной.

Бабка не так проста, и только прикидывается добренькой. Это точно. Не зря старая сюда заманила девушку. Славуня не помнила, теряла она когда-либо ранее сознание, или нет, но внутренний голос услужливо говорил: «Нет», — значит ей в этом помогли, и сделала это именно старуха, другого никого тут кроме них не было.

Девушка встала, тихонечко поднялась по ступеням, и аккуратно выглянула наружу, благо дверь была открыта. Темный ельник едва пропускал тусклые лучи полуденного солнца, вытягивая длинными тенями разворачивающееся, жуткое действие, около бабкиного дома.

Ее Слава сразу опознала по стоптанным валенкам, других таких, наверное, во всем белом свете не существует.

Не было больше той доброй, гостеприимной старушки, просящей помощи. Едва касаясь плесневелой хвои, парил над землей темный монстр, а то, что увидела девушка дальше, заставило ее сердце на мгновение сбиться с ритма, и заколотиться вновь, едва не выпрыгивая из груди:

У дверей избушки, лежал на прелой хвое Велимир, и блаженно улыбался во сне, а над ним, склонился огромный лысый мужик в грязной холщовой одежке, и стягивал ему веревкой руки.

Рядом покачивался еще один, малюсенький, в забавном треухе на голове, с всклокоченной бородой, явно скованный в движениях неизвестной силой, а на его плече, сидел с выпученными глазами, и открытым в беззвучном крике ужаса ртом, огромный замерший светлячок.

— Побыстрее. — Прошипела бывшая бабушка. — Чего ты возишься. — Тебя девка ожидает. — Жуткий смех сотряс воздух. — Лысый вздрогнул и обернулся, вожделенно улыбнувшись. Слава едва не вскрикнула, на столько уродливо выглядело его лицо, с единственным глазом посередине, в котором сверкала похотливая жестокость.

— Не. — Захохотало чудовище. — Подождет деваха, мне отобедать надо. — Оно поднялось и пнуло спящего Велимира. — Сегодня мяса столько привалило, что я слюной захлебываюсь. Перекушу, тогда и твоей гостей не торопясь займусь, бабуля. Надо все неспешно делать, растягивать удовольствие.

— Тебе лишь бы жрать. — Хохотнула та.