Чужой мир - мои правила

— Он вышагивал по спальне, где лежал Богумир, и злобно стрелял глазами на собравшихся тут Морену, Перуна, Даждьбога и Славуню. — Пусть Орон летит. Он смелый и сильный, вон какой красавец, а я даже вашего сына не знаю, мы незнакомы, ради чего мне вся эта пакость? Да и не хочу я видеть эту злющую бабку, она меня в прошлый раз сожрать хотела. То же мне удумали. Поди туда, не знаю куда. Принеси то, не знаю чаво...

— Почему не знаю куда? — Усмехнулся Перун. — В дальний лес, пойдешь, потом в дикие степи сбегаешь. Травку соберешь, зелье с Верной сварите, а опосля домой.

Орона нам не послать. Чем он цветки щипать будет, корешки выкапывать? У него рук нет...

— Клювом пусть поработает. — Буркнул домовой.

— Ну пожалуйста, Филенька. Помоги, там у бывшей кикиморы и капустка, такая как ты любишь. Да и не такая ныне бабка страшная. Изменилась она сильно, и внешностью, и нравом. — Слава едва не заплакала.

— Капустка?.. — Задумался Филька. — А ты Светозар, что думаешь? — Может и вправду сбегать? — Посмотрел он на сидящего на плече светлячка.

— Мне и здесь капуста нравится. — Отвернулся тот. — Не любитель я путешествовать. — Но потом оглянулся на девушку, и задумался. — Хотя и в правду, у бабки вкуснее. Ладно, чего ради друзей не сделаешь. Пойдем Филька травку собирать, согласный я.

Домовой сел на пол, вытянул ноги, и горько вздохнул:

— Рассказывайте. Что там собирать-то надо?

— В дальнем лесу, Перунов цвет найдешь, он только раз в году цветет, время еще есть потому туда в последнюю очередь. — Морена возбужденно поднялась со стула, и присела на корточки перед домовым.

— Для начала в степи дальние сбегаешь, там в темных пустошах корень плакуна и стебель жар цвета, самое времечко их сейчас подоспело, самый сок в них животворящий, ну а пиявок, жабьей слизи да чертополох, Верна к вашему возвращению подготовит.

— Понятно. — Нахмурился Филька. — Набегаться вусмерть придется. Только вот чего бы вам самим, богам не озаботится. С вашими-то возможностями побыстрее выйдет.

— Нет. — Рявкнул Перун. — Сколько раз тебе дурню говорить, что не любят духовы травы богов, в руки не даются, прячутся да чахнут.

— Тогда, вон Храба бы послали, он и посильнее, и посмелее и на лошади, да и готов ради Богумира на все, даже жизнь отдать. — Не сдавался домовой.

— Вот чего ты упрямишься? — Нахмурился Перун. — Ведь знаешь, же, что человеку не дано разглядеть то, что Родом, от его глаз сокрыто, что видеть не требно. — Бог задумался. — Вот в помощь его вам послать — это, пожалуй, можно.