Чужой мир - мои правила

— Отрезал домовой.

— Ну пожалуйста. — Затянули, едва не плача русалки. — Мы клянемся водами светлыми: «Не сотворим дурного».

— Давай поверим. — Подлетел к другу светлячок, и завис у него перед лицом. — Посмотри, какие у них глазки честные. А!

— Тьфу на вас. Похотливые бараны. Слушайте коль охота, а я за плакуном пошел. Времечко его пришло. Только потом не жалуйтесь, что я не предупреждал. — Он встал, натянул порты, и рубаху, нахлобучил зло на голову треух, оглянулся, словно еще что-то хотел сказать, но только махнул рукой, и потопал в степь.

— Ушел бука. — Засмеялись русалки. — Давайте плясовую. — Душа веселья просит.

Глава 23 Оборотень

Сосновый бор, это вам не угрюмый ельник. Таже вроде хвоя под ногами хрустит, и запах смолы похож, но все же совершенно другое. Здесь бушует жизнь. Огромные, слегка красноватые стволы сосен, словно выстроенные в ряды гигантские ратники, с шапками колючих крон, похожих, на буйные, нерассчесаные волосы, растрепанные вольным ветром, пропускающие лучики доброго солнечного света.

Никаких зарослей, никаких непроходимых дебрей, никакого сумрака, простор ухоженного заботливой рукой, неизвестного педанта — лесника пространство, где все расставлено в только ему понятном порядке, и даже горьковатый воздух выметен и протерт от пыли, пей — не хочу.

Смотришь на все это диво и чувствуешь, как в душе наливается подрагивающий восхищением ком, рядом с выпрыгивающим из груди, бешеным сердцем, и вырывается все, в конце концов, неконтролируемым воплем, выплескивая в мир накопленную радость.

После пышущей жаром степи, сосновый лес, как благодать небес принял путников прохладой. Похрустывала хвоя под копытами коня, напевал что-то развалившийся на голове лошади Филька, щурился и улыбался каждому пробивающемуся к глазам лучику солнца. Светозар, то улетал куда-то, то возвращался, садясь на плечо Храба, и все время смеялся, бессвязно, в захлеб, рассказывая, что видел во время полета, но парень его не слушал, он наслаждался покоем неспешного пути, пьянящим воздухом соснового бора, и щебетом птиц.

Вторую неделю в дороге. За это время он увидел столько, сколько не пережил за всю прожитую жизнь. Ожили сказки, рассказанные когда-то в детстве бабушкой. Оказывается, его друг, с которым приехал из деревни в город — настоящий бог, в облике человека, внук самого Перуна, и Храб едет выполнять поручение громовержца в компании домового, в которого никогда до этого не верил, и огромного, говорящего светляка, сбежавшего с кромки.