Чужой мир - мои правила

Убить это было бы просто и даже, в твоей ситуации, исключительно правильно, ты, своим поведением заслужил этого как никто другой: Пренебрежение к людям, дающих тебе молитвами и требами божественную силу, потом глупейшая выходка с порушенным идолом Перуна, и безучастие к пострадавшей от недостойной небожителя шалости бедной девушке, ставшей калекой, затем еще и бегство с места где подлость свершил. Еще, в последствии, нарушение моего закона о невозможности человеческой любви между смертной, и богом. Ты умудрился попрать все мои правила, что я подарил этому миру.

Такое не может остаться без последствий. Ты преступник.

Но я медлил. Видел, как страдает твоя мать, видел, как не находит себе места отец, видел, как твой дед винит себя в том, чего не совершал, и наконец я видел искреннюю любовь к тебе, искалеченной твоими же руками девушки. Вот им я верил, а тебе нет.

Всем своим прошлым поведением, ты доказывал, что можешь любить и заботится только о самом себе, тебе всегда было наплевать на других, на их чувства и боль.

В твою любовь к Славуне я не верил, думал, что ты, как обычно, любишь не ее, а себя в ней. Но я ошибся. Теперь вижу, что ты искренен в чувствах. Мне верится, но ты изменился, а значит достоин вернуться к жизни.

Но все же не это послужило причиной моего прощения. — Голос задумался и не на долго замолчал, а когда вновь заговорил, то в нем зазвучала нежность. —

— Та девушка, твоя невеста, она просила меня за тебя... Она не задумываясь отдавала свою жизнь, за возвращение твоей, и в то же время молила, что бы ты забыл о ней при пробуждении.

Она верит в то, что без нее ты не сможешь дальше существовать, и найдешь способ умереть. Удивительно, но я смотрю в твой разум, как в открытую книгу, и вижу, что так оно и есть. Ее мольба была на столько искренней, что это лилось слезами прямо из души, и достигало моих ушей, отдаваясь в сердце болью, вот что значит истинная любовь, недоступная многим. Я пожалел ее, и решил вернуть тебя в мир, но не просто так, а с одним условием.

Нарушено пространство бытия, и из другого, созданного мной в виде эксперимента мира, в ваш протек созданный моей прихотью ужас. Не думал я что такое может произойти, но на земле скопилось, в последнее время, слишком много злобы, и она прорвала в конце концов пространство, открыв путь.

Брешь я уже заштопал, но назад вернуть прорвавшихся тварей не могу. Нагадят они много, пока передохнут, а сами по себе они не помрут, бессмертны пакостники, их сталью убивать надо.