Чужой мир - мои правила

Пусть лучше молится о здоровье, чем о смерти, потому как бессмертие — это не дар, а проклятие.

— Хорошо. Я принимаю замену, и выполню твою просьбу. — Вздохнула богиня, посмотрев оценивающе на поднявшегося Вула, и вновь опустила глаза на Ратмира. — Иди с миром к своей Беляне, и будь счастлив, ты этого заслужил.

— Не могу. Я еще не сказал спасибо, тому, кто подарил мне счастье умереть. Та девушка не выдержала вида того, что тут происходило, не справилась с собой, хотя весь бой вела себя геройски. Она потеряла сознание.

Твой племянник, и ее жених, пытается вернуть красавицу нам. — Улыбнулся Ратмир.

— Слава была с вами? — Удивленно вскинула глаза Девана, и встала. — Не знала. Надо посмотреть на эту знаменитую девчонку. — Она подошла к суетящемуся неподалеку над бесчувственным телом Богумиру, и коснулась плеча. — Что с ней?

— Не пойму. Какой-то не правильный обморок. Отказывается возвращаться, словно держит ее кто-то там. — Выдохнул горечью тот. — Проклятье какое-то. То меня не поднять было, то ее. Гляди.

Улыбается. — Он склонился над невестой.

— Не суетись. — Богиня то же склонилась над Славой. — Дай ей время. Думаю, с ней разговаривают, не мешай.

— Кто? — Вскинул удивленные глаза Богумир.

— Не будь глупцом. — Нежно взлохматила его волосы богиня. — Тот, кто имеет на это право. Там, где она сейчас, не сделают твоей невесте больно.

***

Березовая роща, сливающаяся где-то в глубине леса в белесую радующую глаз дымку, обнимающихся кронами веселых сестер. Она наполнена светом двух огромных, теплых светил.

Голубое, бездонное небо над головой, такое же как дома, но и в то же время другое, более высокое, наполненное насыщенной краской божественной благодати, и облака в нем, они в форме животных, и птиц, они живые, и гуляют по бескрайней синеве разговаривая друг с другом, поют, смеются, они счастливы.

Слава стоит на опушке леса, который подрагивает белесым маревом за спиной. Она только что из него вышла, и обомлела. Впереди, прямо перед глазами, расстилается бескрайний простор голубого, улыбающегося зелеными искрами солнечного света, океана.

Она никогда не видела его ранее, но точно знала, что это именно он. Только он может быть таким грозным и добрым одновременно, только он может быть таким страшным и прекрасным, веселым и трагичным.

Неторопливые волны накатывают на прибрежный песок, вздыхают, и шуршат по нему, словно говоря: «Иди сюда, девица, не бойся. Мы не причиним вреда. Мы добрые, мы теплые, мы ласковые. Тебе будет хорошо с нами».