Чужой мир - мои правила

Они все это время ночевали в лесу, прямо под открытым небом, спали прижавшись к друг — другу у костра, а когда поднималось солнце, направляли неторопливого коня по нужной дороге домой. Влюбленные ехали по благоухающим цветами лугам, веселым березовым рощам, переправлялись через реки и ручьи, с развивающимися в потоках водорослями, в прозрачной как слеза воде, по бревенчатым мостам. Они, возвращаясь, и не было в это время никого на свете счастливее их.

Кожаное седло поскрипывало, и позвякивала кольчуга, подпевая копытам: «Цок, цок — дальний путь.

Цок, цок — поцелуй. Цок, цок — счастье впереди. Цок, цок — любовь сохрани». — Слава прижималась к груди дорогого сердцу человека, и изредка, украдкой посматривала на его задумчивое лицо.

Богумир о чем-то хмурился, что-то тревожило его тяжкими думами, а она никак не решалась спросить. Не хотелось серьезных разговоров, они могли нарушить идиллию счастливого пути, зачем портить то, что и так прекрасно. Надумает, сам скажет, что его беспокоит, она умеет ждать.

На крупе коня, свесив ноги по обе стороны хвоста животного, разместился Филька, с неизменным Светозаром на плече, а еще к ним присоединился ворон.

Троица балагуров, не останавливаясь о чем-то постоянно болтала, то смеясь, то ругаясь, то переходя на заговорщический шепот, но Слава их не слушала, зачем прислушиваться к глупостям, да и некрасиво это — подслушивать.

— Боюсь я Славушка нашей с тобой дальнейшей жизни. — Наконец не выдержал Богумир, и заговорил. — Тяжко мне. Боюсь, что ты винить себя будешь.

— Это в чем же? — Девушка подняла глаза. — Ты со мной всегда честен, плохого я от тебя никогда не видела, хмельным не балуешься, кулаками не грозишься, да и не пошла бы я за такого-то, ума не имеющего. Не понимаю, что тебя беспокоит?

— Винить себя будешь, что ради тебя, я от бессмертия отказался. — Вздохнул Богумир. — Так уж человек устроен, что все время вину в себе ищет, и находит, даже если ее там нет, потом мается думами, места себе не находит.

— Может и буду, но это потом. Сейчас я слишком счастлива, чтобы думать о подобном.

— Улыбнулась Слава. — Ты рядом, что еще надо?

— Сейчас да... — Посмотрел ей в глаза Богумир. — Но я о будущем говорю, привык за долгие века жизни, все предусматривать, многое видел, многое знаю, многое понимаю. Тяжко мне, от мысли одной, что виноватить себя будешь, а это не так...

— И что же нам делать? — Взгляд девушки стал серьезен. — Только не говори мне, что из-за этого от меня отказываешься, не переживу я разлуки.