Чужой мир - мои правила

Заколосятся златом обильного урожая нивы, отстроятся теплые да уютные дома, забегают по лужайкам со смехом счастливые дети... Жаль только, что он этого уже не увидит.

Время его закончилось. Он знал, что это конец. Чувствовал, что нет в нем более той божественной силы, что дарует бессмертие. Ушла она, медленно истаяла, заменившись любовью к простой смертной, но он этому только рад. Он сумел почувствовать то, что не чувствовал еще ни один бог до него. Он по-настоящему любил и был любим. Ради такого счастья, можно принять многое.

Ну и пусть, что теперь он из-за этого умрет. Оно того стоило.

Богумир встряхнул головой, прогоняя горькие думы и улыбнулся, вынимая из ножен меч.

— Что лыбишься? — Внезапно занервничал Локк. Старый вояка, хладнокровный убийца, не мог понять, чему может радоваться человек, который идет на неминуемую смерть. Что тут смешного? Никак задумал что-то враг? Это нервирует. Противника, как бы он слаб не был, недооценивать нельзя, это та истина, которая не раз спасала ему жизнь.

— Солнышко сегодня дюже ласковое. — Богумир поправил шлем, звякнув бармицей. — Весна, скоро ручьи побегут, соловьи запоют, вишня зацветет, разве то не счастье? Такому и улыбнуться не грех.

— Только ты, щенок, этого не увидишь. — Рассмеялся князь рыбоедов. Страх так же внезапно прошел, как и пришел. Испуган юнец, не иначе головой тронулся, вот и радуется, не понимая, что сейчас делает свой последний вдох. — Ну что, готов встретится со своими богами? Время пришло.

Могу дать время помолится.

— Ни к чему это. Не встретят меня ни дед, ни мать с отцом. Не дано мне в Правь возвернутся. Растает в небытие мой дух. Конец дороги. — Вновь улыбнулся Богумир.

«Окончательно сбрендил со страху пацан», — подумал Локк. — «Вроде как юродивого убивать и не положено. Но как сдавать назад? Нельзя позволить Рару другого соперника выбирать, может такого на бой выставить, что и не справишься, а умирать ой как не хочется», — он оглянулся, — «нет, не слышит никто бреда юнца.

Вот и хорошо. Сплетен в нечестности схватки не будет. Зачем кому-то такое знать? Убью и все, словно не заметил больной головы. Боги простят, я им кровавым жертвенным подношением грех отмолю, человечиной порадую, младенца жрецам на заклание отдам. Что может быть желаннее души мальца?». — Он медленно достал меч из ножен.

— Приступим. — Князь виксай сделал шаг и выставил вперед жало клинка.

***

— Тяжко мне что-то.