Магическая практика. Пройти и (не) влюбиться

Удержался — решит еще, что она в самом деле мне небезразлична.

Едва телега, в которой нас должны были отвезти в еще большую глушь, стронулась с места, я свернулся на мешках — таких дивно мягких и уютных — и провалился в сон.

[1] В. Жуковский, «Узник».

Глава 10

— Присылают детей! — проворчал староста, изучив документ, переданный из гарнизона. — Какие из вас маги? Вам еще самим мамкину грудь сосать.

Он зыркнул из-под кустистых бровей на Леона, застывшего с невозмутимым видом.

— Ты, выходит, боевик. Ладно, хотя бы…

Я сделала шаг вперед, выступив перед денщиком.

— Боевик — я. Мастра Габриэла Ардженти в вашем распоряжении.

Староста ожидаемо крякнул и поскреб лысую голову.

— Значит, бытовик? — ошалело поинтересовался он у Леона. Вопрос был риторическим и ответа не требовал. — Удумают тоже! Совсем они там в своих академиях с ума посходили. Баловство одно! Просил ведь прислать опытных магов, а они!..

Мастро Фаббри — имя старосты я прочитала в документе, который капитан Ротонде оставил незапечатанным, — раздраженно махнул рукой.

— Зачем в маленьком поселении маги? — неожиданно спросил Леон, и его голос, обычно насмешливый, прозвучал на удивление серьезно.

Он кем себя возомнил? По уставу, денщик в присутствии непосредственного руководителя, то есть меня, и рта не мог раскрыть без позволения. Никакой субординации! В глазах Леона я малявка, по недоразумению назначенная ему в начальство.

Я неодобрительно покосилась на Фальконти и, пока не поздно, перехватила инициативу.

— Капитан Ротонде говорит, что у вас домовые расшалились? В реестре нечисти нет домовых.

Староста поглядел на Леона, на меня. На Леона. На меня. Ответил, глядя в пространство между нами.

— Ну так это… Вроде как и пошаливает что-то. А вроде как и нет. После Великой битвы, конечно, всякая дрянь с Пустоши лезла. Приказ пришел из столицы всем жителям с места сниматься и переезжать! Слыханное ли дело: мы здесь испокон веков селились! Никуда мы не поехали, конечно, и правильно сделали.

Раньше, до поступления в Академию, я не понимала, почему предгорья на востоке королевства называют Пустошью. Я думала, что пустошь — безжизненная равнина, раскинувшаяся под палящим солнцем, но на лекциях по истории магии мне все объяснили. После противостояния с Кардисом Морте в предгорьях не осталось ничего, кроме голого камня и застывшей лавы. Потихоньку жизнь вернулась, а название осталось.