Ты - моя добыча. Книга 2

аха-ха, — из её глаз выступили слёзы, а смех всё не прекращался.

Демон недовольно насупился, понимая, что мысли его были далеки от задуманного знахаркой, но в то же время и несколько расслабился.

— Да, не предполагала я, что доживу до такого. Мне откровенные идеи уже годков двадцать в голову не приходили. А тут какой-то замызганный демон, — старуха даже глаза к потолку подняла.

— С чего это я замызганный? — обиделся Элистер. Он уже успел стянуть с себя одежду и стоял, выпятив грудь.

Старуха вновь перевела взгляд на него и, как бы размышляя вслух, с самым сосредоточенным выражением лица сказала:

— А может, и впрямь, того.

Элистер застонал. Он прекрасно понимал, что если знахарка серьёзно начнёт требовать близости, то открутиться не удастся. Шкуру-то жалко... Только вот в первый раз за свою не такую уж и короткую демоническую жизнь он усомнился в собственной мужской состоятельности. И, с трудом подбирая слова, теряя последние остатки гордости, он выдавил, глядя в пол:

— Я.

Знахарка снова рассмеялась, теперь уже издевательски.

— Что, красотой не вышла? — спросила она подхихикивая. — А если так? — она накинула на себя простенький морок, взяв за образец облик Ланы. Призывно облизала губы и провокационно провела рукой по упругой груди.

Демон вспыхнул, отвернулся, а вот тело отреагировало, как положено.

Старуха даже на пол села, не сумев более сдерживаться.

А Элистер, прячась за вёдра с водой, проклинал своё долгое воздержание.

— Давай как-нибудь в другой раз, сладенький, — старуха откашлялась и сполоснула лицо водой.

Демон негодующе фыркнул, уловив очередную издёвку, но смолчал, понимая, что эту дуэль он проиграл.

— Мойся уже, да пошли завтрак готовить. А то уморишь совсем. Мне такие эмоции в мои преклонные лета уже нельзя проявлять, — знахарка отвернулась, изредка подхихикивая над простоватым демоном. И когда Элистер уже подумал, что с издевательствами на сегодня покончено, когда плеск воды стих, она мстительно добавила:

— А брату твоему я всё расскажу.

— О чём? — в голосе демона чувствовалось смущение, но любопытство победило.

— О том, мой хороший, что ты на его избранницу глаз положил.

— Не смей! — Элистер вскинулся, глаза его сверкнули, шипы прорезали кожу.

— О, какой грозный! Сдуйся, а то поджарю.

— Не смей ничего говорить брату, — уже несколько тише, но твёрдо проговорил демон.