Ангел, шельма и одноглазый кот 3

Он отличался от первых двух более низких ростом и некоторой грузностью. Его движения были лишены плавности и гибкости, а вместо них имелись степенность и важность. Лицо свое, которое было самым обычным, он не прятал, поэтому я смогла рассмотреть плотную, несколько обвисшую грубую кожу, обветренные плоские губы, карие глаза и густые брови, сросшиеся на переносице и делавшие его похожим на оборотня.

Я поняла, что третий – самый старший из наемников и, возможно, самый главный.

- Он…, - начала я, пытаясь подсказать демону.

- Знаю, - сквозь зубы ответил Инсар, не отрывая взгляд от мужчины, одетого в подобие длинной коричневой рубашки, из-под которой выглядывали ноги в таких же коричневых штанах. В левой руке наемник держал короткий топор с потемневшей деревянной рукоятью. Я поняла, что в такой цвет её окрасило что-то жидкое, что впиталось в грубо обтесанное дерево.

Подняв руку, мужчина поправил платок, замысловато намотанной вокруг макушки и заговорил голосом неискоренимого курильщика:

- Кто?

- Паломники, - ответил Инсар, с лица которого давно исчезли сияющие узоры.

Теперь он выглядел вполне обычно, не считая уже подсохших разводов грязи, конечно.

- Куда?

- В Дель-Хафу. К жертвеннику.

- Откуда?

- Из Намирии.

- Это? – вопросительно кивнул в мою сторону мужчина.

- Моя сестренка.

- Идем, - распорядился наемник, вновь поправляя головной убор. Потом развернулся и не торопясь начал уходить от болота.

Я бросила на Инсара неуверенный взгляд, он его быстро поймал и быстро подмигнул. Я расценила это как разрешение к действиям, и мы пошли вперед, держась поближе друг к другу.

Вернее, это я держалась поближе к демону, а он в ответ пару раз ободряюще сжал мои пальцы.

Стоило нам с протяжным чваканьем выбраться из топи на твердую землю, как за спинами возникли серый и черный, как я их мысленно обозначила. Очевидно, они не хотели мараться в грязи, а потому предпочли дождаться, пока мы сами доберемся до суши, и лишь тогда присоединились к сопровождению.

Так, с небольшим отрывом друг от друга мы прошли примерно с полкилометра по заброшенной, угасающей низменности, пока не добрались до просеки, вдоль которой чуть замедлились, но двинулись дальше.

Шагать стало гораздо легче, я даже задышала ровнее, почувствовав себя увереннее. Просека пролегала сквозь высокие кустарники, которые когда-то, наверное, были густы и зелены, а теперь напоминали охапки истерзанных и изломанных веток. Сквозь редкие прогалины просматривалось заброшенные и унылые бескрайние поля.