Ангел, шельма и одноглазый кот 3

Я потеряно огляделась вокруг, увидела не работающий фонтан, вспомнила про зверски растерзанных птиц и торопливо бросилась за демоном.

Мы двигались вглубь того, что Сатус назвал магистратом, а мне оно больше напоминало чертоги правителя. Здесь явно жили, и жили, ожидая угрозы из вне. Потому что никто не станет защищать простую городскую постройку стеной, гарнизоном и магией, настроенной так, чтобы посетители могли попасть внутрь исключительно ночью, при свете луны. Почему именно ночью? Ночью местные жители могли защитить себя лучше, чем днем? Или они опасались чего-то такого, что могло прийти к ним исключительно в светлое время суток?

Эта мысль натолкнула меня на воспоминание о ночи гибели Милены.

Тогда Сократ упомянул, что она не пропускала через заставу никого, кто приходил к пункту пропуска после наступления темноты.

- Через заставы невозможно пройти ночью, - прошептала я. – Хотя нет… это бред какой-то. Можно же перейти из мира в мир днем и затаиться где-нибудь, пока солнце не сядет.

- Что ты там бормочешь? – недовольно оглянулся на меня Сатус.

- Ничего! – подпрыгнула я от неожиданности. И быстрее засеменила ногами, пытаясь подстроиться под широкий шаг демона, но при этом стараясь ступать исключительно на цыпочках, чтобы не создавать шум каблуками школьных туфель.

Задрав голову, я обратила внимание на необычность местных потолков. Они были высокими, яркими и разноцветными, украшенными стеклянной мозаикой. А может быть, они целиком состояли из стекла? Но как бы там ни было, потолки сохраняли ощущение, будто свет лился прямо изнутри этих кусочков стекла, похожих на слезы русалки.

Так мы в детстве называли ограненные морскими волнами стекляшки, которыми были усеяны морские пляжи. И радовались, когда находили особенно большие кусочки, потому что таких было мало, хвастаясь друг перед другом. Я любила собирать слезы русалки, но не любила приносить их домой, потому что как только камешки высыхали, они теряли свое очарование, становились мутными и шершавыми. А потому я чаще всего просто оставляли их там, где нашла – на пляже, зарыв в песок в укромном уголке. Они были моим сокровищем.

Присмотревшись к мозаике, я поняла, что в центре круга на потолке, от которого расходились длинные лучи наподобие солнца, выложен символ, напоминающий рыбу.

- Здесь любят рыбачить? – удивилась я.

- Что? – Сатус проследил за моим взглядом. – А, это ихтис. Знак плодородия.