Ангел, шельма и одноглазый кот 3

- А почему вы не попросили помощи у каравана? – не смогла удержаться я от вопроса.

- У какого каравана, Мира? – зло стрельнул в мою сторону глазами демон.

- Командир гарнизона сказал мне, что мимо проходят караваны, - виновато поморщившись, сказала я.

- Мимо города не ходят… не ходят караваны, - простонал мужчина. – Никто не хо… не ходит. Думаете, почему мы живем за… за стеной? Снаружи… орды разбойников. И командир… командир умер. Сразу… сразу после смерти сына. Это его ребенка выбрали. Случайно. И никто… никто не знал, что мальчик не выживет.

Нам приказали сколотить де… деревянный ящик. Брахман посадил внутрь мальчишку, а сверху… сверху запустил насекомых. Мы слышали крики ребенка, но никто… никто не помог. Лишь отец бросился спасать своё дитя. Его… схватили и… сбросили с моста. И все молчали, потому что… вода… вернулась…

Он опять умолк, сделав несколько отчаянных надсадных вздохов.

- Насекомые были плотоядными, - догадался Сатус. – Ребенок умер. А муравьев собрали, подавили и использовали для зелья.

- Да, - неразборчиво просипел мужчина.

- Как ты узнал? – с нехорошим подозрением спросил я.

- Это древняя магия, Мира, очень древняя и очень злая, - торопливо ответил демон, а после вцепился в умирающего: - Что случилось с тобой? И с теми, кто здесь лежит?

- Брахман… брахман выбрал нас и приказал собраться вместе. Остальных запер. После гибели мальчишки многие начали сомневаться в нем, но боялись перечить. Он принес… чашу… чашу с черной жидкостью. Приказал всем сделать по глотку, а потом…

- Потом люди начали умирать, - вновь проявил чудеса догадливости Сатус.

И эта его прозорливость была какой-то слишком уж чудесной. – Но ты выжил…

- Да, - мужчина начал резко вздрагивать, как будто что-то сильно толкалось внутри него.

Демон подскочил с пола, на котором мы все трое устроились. Я не успела сообразить, что происходит, как он одним движением руки оттолкнул меня в сторону, не рассчитав силу.

Оторвавшись от земли, я пролетела несколько метров и упала, повалившись вниз.

От удара из меня будто бы вытряхнули все внутренности. Перед глазами потемнело, и я не сдерживала громких стонов.

А в это время, где-то там, где остался Сатус, что-то влажно трещало, рвалось и ломалось под звуки криков во всю мощь глотки. Это кричал раненный. И кричал он от боли… потому что так кричать возможно только от боли.

Кое-как приподнявшись на локтях, я выглянула из-под намотавшейся на голову накидки и застыла от ужаса.