Ангел, шельма и одноглазый кот 3

- Почему, Мира? – проникновенно спросил Ферай, кажется, он был единственным из всех демонов, кто признавал за мной право собственного мнения.

- Потому что мне не хочется ходить везде в сопровождении! И потом, вы и на занятиях будете со мной сидеть?

- Конечно, ведь в последний раз ты улизнула прямо с урока! – широко ухмыльнулся Инсар.

- А как вы объясните свое присутствие преподавателям и… всем остальным? Моим одноклассницам, например!

- Элеонора и Мелинда и так все знают, они же одобрили беспрепятственный доступ к твоей комнате, - сообщил Сатус и в ответ на мои выпучившиеся глаза добавил: - Ты исчезла во время ритуала, Мира.

Вспомнила.

Огорчилась.

- Не переживай, - попытался меня утешить продолжающий расточать улыбки Ферай. – Зато теперь мы можем посещать твою общагу в любое время. После такого, я уверен, ничто не помешает Мелинде договориться с учителями, чтобы они пускали нас на твои занятия.

- Разрешение было дано только мне, - прервал его Сатус. Он был еще бледнее обычного, а ведь его лицо и так не отличалось живостью красок.

- Ты не сможешь быть с ней рядом все время, - убедительно заговорил Инсар, когда взгляды этих двоих столкнулись, и это было похоже на встречу огня и льда. – Если мы договоримся о дежурстве, то свободный доступ к комнате Миры должен быть у каждого из нас. Иначе всё это теряет всякий смысл.

Сатус скрипнул зубами, да так, что дурно стало даже мне.

- Брось, Тай, - не выдержал Инсар. – Это единственный вариант, который устраивает всех. Мира будет под защитой, и больше не окажется в ситуации, когда кто-то попытается её изнасиловать!

- Её безопасность сейчас – первостепенный вопрос, - поддержал Инсара Кан. – Особенно, после того, что устроил Луан.

Услышав уже знакомое имя, я будто окаменела, быстро сообразила, что слишком бурная реакция может меня выдать и постаралась сделать лицо пустым и ничего не выражающим.

Но удержаться не смогла.

- Луан? – попыталась изобразить наивность пополам с недоумением я. - А кто это?

Инсар и Кан как по команде ответили глаза и начали смотреть куда угодно, лишь бы не на меня.

А вот Сатус не скрывался. И его откровенность даже немного сбивала с толку, потому что теперь, после встречи с мамой, я смотрела на него другими глазами. Глазами человека, который раз за разом возвращался к мысли о мести.