Хозяйка таверны "ГастроГном"

Так и знала, что ни свет ни заря. Пошла в крохотный санузел умываться. Я ещё вчера поблагодарила все высшие силы, что он тут есть в каждой комнате. Сполоснулась под струёй воды в квадратной каменной чаше, напоминавшей душевой поддон, и вернулась в комнату. Раскрыла свой чемодан с вещами. Уставилась на них, прикидывая, что тут может сойти за приличное.

Шорты и топы — точно мимо. Длинный сарафан — возможно, но тонкие лямки…

Остановилась на пышной, до колен, бирюзовой юбке в белый горошек и однотонной блузке — чуть светлее юбки.

У неё рукава-фонарики, воротник-стойка и симпатичное жабо — я подумала, что это тут вполне прилично. На ноги надела балетки — собиралась много ходить. Заплела волосы в косу, перекинула её через плечо и, взяв мешочек с золотом от капитана, высыпала монеты к остальным в большой внутренний карман чемодана. А в опустевший мешок засыпала пятьсот горинов разными монетками и кинула его в пляжную сумку. Подумала и прикрыла деньги купальником и полотенцем.

А дальше мысль устремилась к постояльцам.

А вдруг они меня обворуют? Не опасно ли уходить и бросать деньги в чемодане? Рассмеялась. Кто меня обворует? Священник? Капитан, у которого два сундука сокровищ? Аристократ? Да ну, глупости.

Задвинула чемодан под кровать и поспешила покинуть таверну. Хотелось кофе и, может, блинчик. А потом по делам. Я, конечно, обещала вчера преподобному Мину завтрак и все такое, но мужчина он не маленький, без меня найдёт, что поесть. Как и остальные. Спешно возвращаться из-за них я не планировала.

Неладное заподозрила, когда дошла до последнего лестничного пролёта — он аж сиял чистотой. А когда спустилась, вообще обалдела — в идеально вылизанном зале за идеально чистым столом сидел и завтракал идеально красивый капитан. На столе стоял высокий кофейник и тарелка со стопкой блинов. Всякие к ним добавки наполняли многочисленные розетки, расставленные вокруг блюда. А ещё сервирован стол был на двоих, хотя никого больше тут не наблюдалось.

Благородный пират сидел лицом к лестнице и, увидев меня, поставил чашку на блюдце, промокнул губы белоснежной тканевой салфеткой и небрежно бросил её на стол.

— Вы же просили не будить, — от растерянности выпалила я первое, что пришло в голову.

— Да, но я не знал тогда, что вы встаёте так непростительно поздно для хозяйки таверны.

Я вспыхнула и зачем-то начала оправдываться, почувствовав неуместный стыд:

— Я ничего в этом не смыслю, — грустно пролепетала.

— И это я тоже понял. Поэтому решил вам помочь.