Лики миров

– лучше мне ему на глаза не попадаться.

– Ну а дальше начали всплывать совсем уже неудобные вопросы, – продолжил Мир задумчиво. – Например, на кой ляд аль Тари понадобилось выдергивать из Бездны Ликарда под предлога поиска шпионов, если он и так примерно был в курсе, как на этом фронте в столице дела? И про аль Гарда, заметь, даже словом не обмолвился, хотя не мог об этом не знать .

– Так зачем Лик сейчас пошел во дворец? – спросила обеспокоенно.

– Хочет договориться, чтобы их вместе с получившими одобрение добровольцами как можно быстрее отправили к Границе.

Подозревает, что пока он тут сидит, аль Тари в Бездне свои делишки задумал провернуть. У них давно есть некоторые.. разногласия.

– По какому поводу?

Миртен помолчал немного, раздумывая то ли над формулировкой, то ли над тем, как бы не сказать чего лишнего.

– Если совсем кратко, то Лик горит желанием добраться до Разлома и попробовать схлопнуть его и всю Бездну вместе с ним. Аль Тари же – за то, чтобы все осталось как есть.

. Хаос, вроде как, никому не мешает, и даже польза от него есть – голубое железо добывать можно. Все бы шло своим чередом (мало ли у кого какое мнение), если бы Карлайл в последнее время не загорелся идеей о Разломе. А если дело дойдет до противостояния императора и его всесильного министра, то даже думать не надо, на кого весь гнев аль Тари обрушится. Ликард у того давно как кость в горле. Полезная, правда, но и раздражающая до ужаса.

По спине вдоль хребта словно морозный ветерок пробежал, заставляя передернуть плечами.

Я обхватила себя руками и так сидела молча какое-то время. Миртен поднялся на ноги и направился в сторону своей комнаты.

– Ты пойдешь с ним? – спросила я его, когда он проходил мимо. Мир замер, повернулся в мою сторону и до ужаса устало ответил:

– Лик малость чокнутый, Дея, но он мой друг. Так что да, пойду. Раньше мне удавалось немного его притормозить и отговорить от совсем уж безумных идей, посмотрим, сработает ли это сейчас.

Защитник ушел к себе, а я все сидела, пытаясь не поддаваться нарастающей внутри тревоге.

«Зато я теперь теперь знаю, чем заняться в ближайшее время – штурмом или измором, но я просто обязана взять этот проклятый лабиринт».

Потом и я поплелась к себе, свернулась калачиком под одеялом и сдалась на милость дядьки Морфея, прекрасной девы Грезы или кто тут в этом мире снами заведует. И спала очень крепко.