Лики миров

.» – припомнила я. И даже с шага сбилась.

« ...его сознание застрянет в случайном мире, а память о прочих мирах рассеется».

Так, Медея Сергеевна, соберись. По словам посланницы официально я стала проводником месяц назад. Значит именно в этот момент способности предыдущего проводника должны были превратиться в тыкву. Только, если я все правильно поняла, время во всех четыре мирах течет совершенно по-разному, и месяц этот мог с равными шансами превратиться и в один день, и в целое столетие. А может именно с этих пор Лик перестал видеть сны? Надо будет расспросить его, когда это случилось.

Вот прямо на занятии и проясню этот вопрос.

Но не вышло. Весь урок наставник гонял меня по лабиринту, время от времени выдавая очередное ценное указание, и то исключительно со стороны. И тем единственным разом, когда мне потребовалась его помощь в освоении особенно хитрого приема, который никак мне не давался, не получилось воспользоваться. Пока я с опаской напрыгивала на стену, пытаясь оттолкнуться от нее ногой и развернуться в нужную сторону, Лик страховал меня, поддерживая за талию, с таким терпеливо-мученическим выражением лица, и так быстро от отделался от этого процесса при первой же возможности, что все вопросы застряли у меня поперек горла.

Просто чудесно...Нет, я конечно, знала, что восторгов у него не вызываю, но чтобы откровенно от меня шарахаться – такое у нас впервые.

Ничего удивительного, что на практикум по основам магии я пришла в весьма унылом настроении.

Едва не шмыгая носом, если совсем уж честно.

И эти дурацкие, никому не нужные упражнения делала совершенно без энтузиазма. Сегодня мастер аль Гард требовал от нас более сложных манипуляций – используя магию, превратить в прах небольшой кусок бумаги, лежащий на специальном защитном подносе. Технически, к концу урока я с заданием справилась: спалила бумажку сверкнувшей белой искрой магией Света. Тьма мне так и не покорилась. Не испытывает она ко мне добрых чувств. Я горько ухмыльнулась своим мыслям, и чуть не прозевала момент, когда аль Гард назвал мое имя, прося ненадолго задержаться.

– Деянира, вы сегодня так печальны, вас кто-то расстроил? – начал мастер столь участливо, что я тут же прониклась и одарила преподавателя вымученной кривоватой улыбкой. – Не ваш ли наставник тому виной? – продолжал Гард, сочувственно заглядывая мне в глаза. – Он порой бывает довольно груб.

Я издала неопределенный всхлип, который при желании можно было принять за утвердительный ответ.