Простая магия

Вроде бы Настя с Семёном о каких-то пустяках говорили. Илья не слушал – надоело. Да и настроение окончательно испортилось. Какому жениху понравится, если его невеста принимает печальный вид, будто утопиться задумала. Ещё она так смотрит куда-то вдаль – вроде ищет кого-то, но не находит. А потом бросит взгляд на собеседника и грустно улыбнётся, но не словам, а чему-то своему. Поди знай, чего у ней на уме!

Илья погрузился в свои мысли, а те были какими-то отрывистыми. С одного на другое скачут.

Скажем, только он задумается о предстоящих полевых работах и начнёт в уме конструировать сборщик дождя, как тут же влезет воспоминание о Насте. Вот она смеётся, когда он встречает её у околицы. Чему смеётся – уже и не вспомнить. К чему это? Непонятно.

Гонит Илья образ и снова думает о том, как надо бы перестроить мастерскую, но тут некстати Матрёна на ум лезет со своими шуточками: «И что, Илья, в тебе твоя Настёна нашла?».

Так и шли они до тех пор, пока Настя с ними не попрощалась и к себе домой не пошла.

Илья же Семёну стол накрыл. Всё как во сне или тумане. Как Настя ушла, так Илья с Семёном и не говорили почти. Один что-то хмыкнет, другой буркнет – вот и пообщались. Поняли друг друга, да и ладно!

Семён ел, а Илье кусок в горло не лезет. Встал он и давай по избе ходить туда-сюда. Ноги голову хорошо в порядок приводят. Спутанные мысли наконец-то вытянулись в туго натянутую струну – с каждой стороны по вопросу. Жалеет ли Семёна Настя или это что-то большее? Со стороны, казалось бы, глупые вопросы, но только не для влюблённого.

Многое Илья может – воду из камня добыть, лешего пленить, стрелу и копьё отвести. Но вот в душу человеку заглянуть – нет. Эта магия ему не под силу, хоть некоторые и говорят, что для них это проще простого. Врут, наверное!

-Пойдём, - вдруг хмуро сказал Семёну Илья. Он принял решение и чехарда в его голове прекратилась. Это ещё не дало ему облегчения – лишь ясность.

Теперь у него был простой и понятный план - как в обычной работе. Осталось лишь всё сделать правильно.

-Куда? Я не доел ещё…, - начал было спорить Семён, но осёкся. Казалось, что от тона и выражения лица Ильи в воздухе повисла серая свинцовая тяжесть. От неё Семёну стало не по себе, но тяжесть излучала какую-то такую уверенность и властность, что он безропотно последовал приказу.

Они молча шли по задворкам к большому уединённому складу.