Опасайся дверных ручек

Красивая, как спустившаяся на землю богиня: те черты, которые в Хин-Хин казались Керну простоватыми, у Нее были чуть-чуть иными, совсем чуточку иной разрез глаз, оттенок волос, чуть полнее губы, чуть тоньше шея… Все вместе они складывались в нечто прекрасное. Она поймала его изучающий взгляд и подмигнула. Керн смутился: не то чтобы он на нее пялился, он скорее просто пытался на смотреть на Хин-Хин и Ярта, а она теперь Боги знают что о нем подумает…

Она лукаво улыбнулась и подошла к нему, мягко переступая по доскам перрона босыми ногами.

Он невольно залюбовался ее точеными щиколотками и огромным усилием воли заставил себя оторвать от нее взгляд.

Как же глупо он себя ведет! Сейчас она подумает, что он бестолковый мальчишка — а он и есть бестолковый мальчишка, что тратить на него время?

— Селия из рода Наль. Двоюродная сестра Яльсы. — Сказала она и протянула левую руку.

Правую она почему-то держала за спиной…

— Не понимаю. — Перебил Варт. — Селия и стесняется руки? Она же вообще ничего не стесняется.

— Она всегда ее прятала. — Отмахнулся Керн. — Хотя толку-то. Как будто ее можно скрыть, как будто это имеет хоть какое-то значение.

— В первый раз слышу. Ладно, и что, представилась она двоюродной сестрой Яльсы… так вроде так оно и есть, где тут лживость, о которой ты мне все уши прожужжал?

В комнате опять начало холодать. Варт закутался поплотнее в предусмотрительно сдернутое с кровати покрывало.

— Она не сказала, что сопровождает Хин-Хин. Понимаешь? Я много думал, зачем ей я? Она же старше…

…Она же старше, опытнее, она как будто с другой планеты.

Керн теряется рядом с ней, не знает, о чем говорить. Неуклюже шутит, когда все-таки ухитряется совладать со своими голосовыми связками и выдавить из себя хоть пару слов, фальшиво смеется, пялится на нее, не в силах оторвать взгляда, и вообще ведет себя как полнейший идиот. Она же улыбается загадочно, и иногда Керну кажется, что у него все-таки есть шанс… Он силой возвращает себя на землю и заставляет смотреть на вещи реально.

Селия такая… такая недостижимая, такая идеальная, такая далекая, ему до нее не дотянуться. Она — идеал, как картины в галерее, и он даже не задумывается о том, что мог бы ее коснуться или обнять.

Когда им случается оказаться наедине, а им часто случается оказаться наедине, потому как Ярт и Хин-Хин полностью заняты друг другом, они больше молчат, чем говорят. Но Керн готов молчать с ней рядом вечно.