Опасайся дверных ручек

— Честно говоря, — Протянула Ния, трепя в руках кончик своей длиннющей синей косы, — я немного боюсь этого всего. Мы же перейдем на новый этап наших отношений… и… — Тут она окончательно смешалась, покраснела.

— Жреческий брак. — На всякий случай повторила Жаннэй, но в этот раз подтекст без разъяснений поняла даже Майя.

— Ну да. Но мы целовались! — Ния смутилась еще больше, хотя куда уж больше, и поспешно перевела тему. — Так что Керн? Есть шанс, что он будет?

— Да, что Керн?! — Поддержала Майя. — Кто это вообще? Вы вечно твердите: Керн, Керн! Но ничего не объясняете.

— Это… — Юлга невольно обернулась к Жаннэй в поисках поддержки.

Только Жаннэй могла излагать случившееся безэмоционально, в качестве исторической справки. Юлга же в последнее время находилась между молотом и наковальней, оказавшись одним из нескольких звеньев цепи между матерью и Керном. 

Непонятно было, почему короткая встреча так взбудоражила двоих взрослых и крайне разумных, в общем-то, людей. То есть раньше они в таких поступках замечены не были; Юлга вообще не помнила случая, чтобы Селия волновалась из-за мужчины.

То есть, как минимум, должен был быть еще и отец Юлги, вряд ли Селия стала бы рожать ребенка от кого попало, но тот вроде был давно и точно мертв, и из-за него волноваться было поздно.

А в итоге Селия костяная рука, гроза своего отделения, несгибаемая женщина, плакалась Юлге, просаживая бешеные деньги на телефонные счета, Керн плакался Варту, а потом Юлга и Варт встречались дома и ссорились из-за чужих проблем.

Никто из них этого не хотел, но Варт был подвержен влиянию чужих эмоций, а Юлга — влиянию своей матери, и вырваться и осмыслить ситуацию объективно они просто не успевали.

Варт разрывался между учебой, прикрыванием Керна с его жуткой эмоциональной нестабильностью от собственных старших коллег, и больницей, где до сих пор лежала Талина, к чьему коматозному телу начали пускать родственников. Юлга подозревала — прощаться, но ничего не говорила, потому что таких вещей не говорят вслух, пока они не случатся.

Юлга же училась, учила Жаннэй взаимодействовать с людьми и не сильно действовать им на нервы, а так же взяла на себя большую часть работы по хозяйству. Теперь она точно знала, в кого пошел Ярт с его привычкой топить свое горе в работе: в Пекха. Тот вернулся из ведомственной командировки и буквально заперся в кабинете, разгребая накопившиеся бумаги.

Жаннэй понимающе кивнула.

— Керн — это любовник матери Юлги, Селии.