Опасайся дверных ручек

А еще — чтобы он прекратил читать ее эмоции и за них извиняться — она ведь тоже его ни в чем не обвиняет!

Она глубоко вздохнула, успокаиваясь.

— Нет, все нормально, просто у меня мама в Ведомстве работает… Показалось, что оно меня преследует. 

Варт все-таки нашел ключи, подбросил на ладони и невинно поинтересовался:

— Что, дар редкий? Тогда тут есть чему посочувствовать — никуда ты от них не денешься, особенно если у вас это родовое. Да ладно тебе, не смотри так злобно, Панда, в этом же никто не виноват.

Юлга буркнула:

— Не такой уж и редкий.

Слабенький дар земли — тоже мне! Даже на почвоведенье не взяли… 

Варт вздрогнул.

— Что, родовой?!

Юлга спохватилась: слишком много она ему выбалтывает! Могла бы и додуматься, что эмпаты на то и эмпаты, что могут вызвать доверие, просто денечек пошлявшись рядом. Да ему и нескольких минут хватит, если он сильный! Она так ему и про свой основной дар выболтает! Ему, парню из Ведомственного института!

Она знала, что, там, скорее всего, все и так очень четко расписано в белой папочке с ее именем.

Ведомство знает все. Но, тем не менее, а вдруг нет? Ну а вдруг? Вдруг у мамы получилось?

— Сколько времени? — Спросила она.

— Около часа.

— У меня проплачено до двух…

Варт вздохнул.

— Понял, понял. Извини.

Юлга запустила в него подушкой. Варт ее поймал, но как-то неловко, смахнув неосторожным движением со стола несколько безделушек, глухо утонувших в пушистом розовом ковре. Кинул обратно и вышел из комнаты. Юлга еще некоторое время сидела, прижав подушку к груди: Варт как будто забрал ее поганое утреннее настроение с собой.

А Окос этих эмпатов разберет! Может, и правда забрал.

В свое следующее пробуждение Юлга поняла, что помощь Ярта ей уже не нужна. Головная боль исчезла, зато появился аппетит. Есть хотелось жутко, до урчащего живота. Впервые в жизни Юлгин живот издавал такие звуки, и она снова почувствовала себя героиней какого-то на редкость дурацкого сериала.

Юлга прислушалась: в доме стояла тишина, только едва слышно потрескивали старые перекрытия.

Наверное, она тут одна. Или не одна, но хозяйка спит.

Она тихонечко, на цыпочках, подобралась к окну и раздвинула шторы. За окном был день, который медленно клонился к вечеру. Это ничего ей не говорило, потому что когда она просыпалась в прошлый раз, она на время как-то не посмотрела, и не могла теперь с уверенностью сказать, как давно Варт уехал и когда наконец вернется с ее вещами. Время возвращения Ярта ее вообще не интересовало.