Опасайся дверных ручек

 

Некроманты в целом были тактичными людьми и отлично знали, что не все воспринимают мертвых так же спокойно, поэтому всегда просили своих детей не играть с трупами на виду у посторонних, случайно зашедших в некромантский квартал. Но Лин было семь лет, она была очень общительна и просто обожала знакомиться с новыми людьми. А вот люди… Крошка Лин Ван была премилой маленькой девочкой: две тугие черные косички торчат под смешными углами, на носу — россыпь веснушек, доставшихся от прабабки-огневички, огромные синющие глаза и, что особенно умиляет женщин определенного возраста, выпавший передний зуб.

Да вот только за плечом Лин всегда стоял Ходячий Энни, и это, как правило, нервировало далеких от некромантии людей.

Так что Варт подорвался встречать Жаннэй, как только разглядел с турника в конце улицы смутно знакомую зыбко-белую фигуру, а рядом — Энни с Лин.

Первым делом он отвесил Лин легкий подзатыльник. Он мог это делать на правах дальнего родственника.

А он точно был ей дальним родственником: в этом квартале жило шесть некромантских родов, это около тридцати семей, и все они были в каком-никаком, но родстве с Хинами. Лин обиделась.

— А что я сде-е-елала?! — Взвыла она.

Варт поморщился, обида Лин осела на языке горечью.

— Тебе говорили не беспокоить гостей квартала? — Спросил он строго. — Встречу Янь Ван, обязательно расскажу, что ты опять принялась за свое.

— Ну и ябеда! — Лин показала Варту язык.

— Зря вы… Варт из рода Хин, если не ошибаюсь? — Вступилась за Лин девушка, — Я сама спросила у Лин дорогу. Я Жаннэй. Жаннэй из рода Есса.

— Энни вас не испугал? — На всякий случай спросил Варт, хотя не чувствовал испуга Жаннэй.

Он вообще не чувствовал ее эмоций, и это было… непривычно. Он чуть прищурился, переходя на образное зрение.

Рядом с Лин не было ничего.  Даже Энни можно было разглядеть, в нем сохранялось почти незаметное эхо прижизненных эмоций.

Жаннэй он просто не видел.

Он не понимал, почему Юлга начинает так предвзято относиться к Ярту, стоит тому хоть немного расслабиться и выпустить на волю свою некромантскую энергию. Но теперь, впервые столкнувшись с человеком, чьи эмоции не смог почувствовать, он тоже испытал эту иррациональную неприязнь. Он моргнул и вернулся к нормальному зрению.

Девушка-то была премилая, в позапрошлом веке ее бы вообще считали первой красавицей.