Опасайся дверных ручек

И чем они думали, когда заводили второго? Что повезет? Еще раз? Надеялись на девочку? Почему именно девочку? Только девочка может унаследовать дар Талины в полной мере? То есть, Варт унаследовал часть дара, эмпатию, та гипертрофировалась, заняв все место сложного составного дара… Талина тоже эмпат. Наверное, не такой сильный, как Варт, потому что не чистый эмпат, но часть эмпатии в ее даре присутствует. Так она узнала о признании, не спрашивая сына: думаю, эмоции в таких случаях достаточно специфичные. В сцене у двери… ничего, что я ее тебе просто ключевыми моментами скинула? Яльса с Яртом болтали как давние знакомые, возможно, о том, что Яльса может признаться, Талина тоже знала… Но Яльса не знала, кто такая Талина, до того, как та увела ее с развалин.

За стенкой кто-то захлопал в ладоши: наверное, Селия. Варт вспомнил про Жаннэй.  Он постоянно о ней забывал, потому что не чувствовал ее рядом, и это жутко напрягало.

Он шепнул:

— Слушай, тут дела семейные. Я клянусь именем, позову, когда заговорят о тебе: очень прошу, выйди, а?

Жаннэй склонила голову на бок.

— Да кому вообще нужны ваши унылые семейные тайны кроме вас самих? — Фыркнула она презрительно, но от стены все-таки отошла. Старательно искривила губы в подобии усмешки: любая эмоция на ее кукольном лице казалась Варту специально отрепетированной перед зеркалами маской. Возможно потому, что при внешних признаках эмоции самой эмоции он не чувствовал.

Варт заставил себя благодарно улыбнуться и вернулся к прерванному занятию.

— Да, молодец. Сложно было догадаться?

— Да нет, вовсе нет.Ты подсказала, и как-то сразу все сложилось… но зачем слежка? Что у Талины за дар? Я поймаю Ярта и обязательно у него выясню, Варт говорил, что он знает. Но почему не знает Варт?

Жаннэй зашелестела из своего угла:

— Если старший брат знает, а младший нет, помнят ли вообще о существовании младшего брата? — В ее голосе можно было различить старательную обеспокоенность.

— Не лезь не в свое дело.

Определенно, эта девушка пугала. Не будь она Юлгиной сокружницей, Варт бы ее и на порог отпустил, и Лин бы строго-настрого запретил к ней приближаться. Пожалуй, Лин еще запретит.

— Я воздушница, забыл? У нас хороший слух.

— Тебя, кажется, просили.

— Юлга моя сокружница.

— Я тебе никто. — Варт пожал плечами. — Хочешь излагать свои соображения? Ты явно это любишь, Жаннэй из рода Есса.