Заветная для последнего Феникса

И я очень сомневалась, что из жаждущих пристального внимания этого человека, и, особенно, по ТАКОМУ поводу, в этом мире едва ли найдется один. В руках он держал тонкую книгу, вписывая в нее имена входящих на экзамен, но за слугу его принял бы только слепой или напрочь отмороженный на голову.

Одна из тех женщин, что следовали за девушками, настойчиво дергала графиню за локоть, белея на глазах. Но хозяйка ее проигнорировала, резко высвободив свою конечность.

- Ты еще и плохо слышишь? Или не понимаешь? Неужели в этой школе лакеи еще и неграмотные?! Отвратительно! Я все папе расскажу! Открывай немедленно! – сорвалась на визг графиня, причем такой громкости и высоты звука, что я поморщилась.

- Да! Немедленно! – стараясь не отставать от «подруги», топнула вторая.

Тишина в этот момент стала практически гробовой. А после того, как мужчина злобно стиснул челюсти, яростно раздув ноздри на вдохе – поистине запредельной. Мне даже захотелось голову втянуть в плечи и спрятаться за дерево, настолько тяжелая атмосфера повисла вокруг.

И судя по окружающим, не мне одной…

Но через секунду все схлынуло. Я с облегчением вдохнула полной грудью, расслабляясь.

- Не смею препятствовать, леди, - ехидно протянул мужчина, сделав приглашающий жест рукой, в котором было зажато перо, - проходите.

Вот я бы не пошла. Честно.

Но эти девушки предпочитали набираться опыта на собственных ошибках...

Первые три шага ничего не происходило.

Да и последующие два – тоже.

Но как только Веларейна протянула руку к дверной ручке, чтобы открыть дверь…

Мне показалось, что нас тряхнуло.

По земле покатился еле слышный гул, пугая до колик в животе. А затем по глазам полыхнуло таким ярким светом, что всеобщий стон получился синхронным. Впрочем, нам пришлось легче всего.

Потому что девушек, так неосторожно решивших попрать все правила, отбросило метров на пять назад, совсем не аристократично заставив перекатиться по пыльной мостовой, пачкая платье и обдирая руки. На лбу у графини наливался безобразный синяк, а у племянницы советника Лекса к прыщам добавилась огромная царапина на носу.

Но это еще можно было пережить хоть как-то.

Если бы следом, пугая всех птиц в окрестностях, не грохнул всеобщий хохот…

Я тоже от души посмеялась, в душе удовлетворенная преподанным уроком для девушек. Нагляднее продемонстрировать их неправоту было бы попросту невозможно. А через несколько минут, когда смех стих, незнакомец шагнул вперед, вновь обращая на себя наше внимание.