Ключ для хранителя

Повернув голову, увидела сидящую рядом на стуле бабушку и, неожиданно хриплым басом натренированно отметила:

- Бабушка, а где твоя цацка?

- Ну, вот и славно. Узнаю прежнюю Ветвяну, - услышала откуда то сверху дрогнувший голос Катерины Ивановны, а бабушка, в первый и последний раз на моей памяти, не стыдясь, заплакала:

- Валяется где-то… цацка…

Глава 7

Бабушка…

- Валяется где-то цацка…

- Что ты говоришь? – оборвал мои воспоминания пускающий дым Валерыч.

- А?.. Да так, ничего, – ответила я и, снова вынула из кармана платок.

Сначала запоздало вытерла им рот, а потом, перевернув чистой стороной, за шнурок опустила туда бабушкин медальон. Бережно завернула его и сунула обратно в карман. – Пойдем, Валерыч. Больше мне здесь делать нечего…

У моего дома, мы с Валерычем, уставшие и притихшие, сидели на лавочке и, смакуя смородиновый час из термоса, подводили итоги дня.

- Скажи честно, ты до сих пор уверен, что моя бабушка была… «светлой»? – осторожно задала я мужчине вопрос, который уже давно мучил меня саму.

- Ты знаешь, - начал он и неожиданно смолк. – Да, верю. Только, здесь что-то другое…

- Что другое? Сила ее была другой?

- Ну, как тебе объяснить?.. Я ведь из очень верующей семьи. Мой дед по отцу был священником в одной из тобольских подгорных церквей. А до лет семи я вообще много чего видел из того, что другие не замечают. Ну, как это называется… ауру. Мог по ее свечению определить: плохой человек или хороший, болеет он или здоровый. Правда, потом, когда отец сильно запил, а мать меня сюда привезла, к своей тетке в дом, у меня, как отрезало все видения.

Да и в церковь ходить перестал, кто ж меня в райцентр в те-то годы специально возить бы подвязался? В общем, отошел как-то от Бога… Но, чутье на людей осталось.

- Потому ты в свои «лихие девяностые» только придурков бил, а нормальных мужиков не трогал?

- Ну, да. Можно и так выразиться, – смущенно скривился Валерыч.

- Значит, бабушку мою ты тоже «чувствовал»?

- Ее - особенно. Такое трудно не почувствовать.

- И как именно?

- Ну, от плохих людей веет… погребом, что ли.

От хороших, «светлых», хлебом пахнет и солнцем. А, от Неонилы Марковны пахло солнцем и травами. Не просто травами, а... медоносными цветами. Будто луг в солнечный день, и над ним летают пчелы… Вот так вот, что ли, – замолчал мужчина, пораженный полетом собственной фантазии.

- Ух, ты!.. Знаешь, я этот запах тоже помню... А от меня чем веет, кроме дезертировавшего обеда?

- А ты пахнешь ветром… да еще грозой.