Ключ для хранителя

Стоящие, практически дыбом, волосы были «художественно» украшены соломой родственного им цвета. Все мое лицо, за исключением широкой полосы от кляпной повязки, щедро покрывал слой серой пыли с дорожками высохших подтеков пота. Лоб и нос были «помечены» сажей или еще чем то, на нее сильно похожим (наверное, в лазе вляпалась). А завершала этот красочный «натюрморт» сильно припухшая широкая ссадина на левой скуле с запекшейся на ней кровью… Впрочем, и тело мое тоже мало отличалось от лица, такое же грязное и местами пораненное.

Только его еще дополнялибольшие «разлапистые» синяки на руках, чуть ниже локтей, на правой груди и внутренней стороне левого бедра. Но, за эти «украшения», я уже была отомщена с лихвой…

- Не вертись и стой спокойно! – в который раз скомандовала Гильда, густо смазывая мои болячки желтой мазью, пахнущей топленым молоком.

- А, может, не надо? Само заживет, – тоже, в который раз, скулила я, стоя, уже совершенно чистой, но до сих пор в «костюме Евы», посреди купальни.

- Конечно, заживет, но не скоро… Тебя как звать то? – запоздало решила перейти ко второму уровню отношений женщина.

- Вета.

- А меня, значит, Гильда, можно, без «тетушки»… А из каких ты мест, Вета? – с расстановкой произнесла она, склонившись над моим коленом. Я же, уловив в ее тоне настороженность, констатировала: «Все-таки проверили мою сумку»… Так и не дождавшись ответа, женщина с радикулитным «охом» распрямилась. – А, впрочем, не мое это дело.

Пусть Его сиятельство сам разбирается, – и, уж совсем для меня неожиданно, широко расплылась в улыбке…

Пока я поглащала нехитрую, но очень вкусную кашу, приправленную жареным луком и каким-то темным мясом, с удовольствиемзапивая все это благолепие молоком, в царстве Гильды произошли разительные перемены. Абрамка и Тук исчезли еще до моего возвращения из купальни, и комната постепенно стала наполняться совершенно новыми людьми, сразу же приступающими к своим повседневным обязанностям.

Две молоденькие девушки, щедро украшенные веснушками и похожие друг на друга, как сестры, доставали из стоящего в углу мешка, по-моему, картошку. А женщина лет пятидесяти, чуть, моложе самой Гильды, с шикарной косой, скрученной под косынку, готовилась месить тесто. Последним с улицы зашел смазливый невысокий парень, в котором я, почему-то сразу, определила местного «официанта». Было в нем что-то лакейски снисходительное.