Помощница лорда-архивариуса

Когда яркие огни витражей потухли, а за окнами сгустилась темнота. Я попрощалась с Сидонией и кухонным мальчиком Томом; следом ушли горничные.

Пикерн отбыл еще раньше: отчаянно кашляя, облачился в тяжелое старомодное пальто с тремя рядами пелерин, сиплым голосом строго потребовал не оставлять в библиотеке горящие светильники и только затем ушел.

Наконец ушел и Кассиус.

Стало неуютно. Хотя в особняке обитало куда меньше людей, чем предполагали его гигантские размеры, днем человеческое присутствие ощущалось, даже когда в коридорах царила обманчивая пустота.

Теперь же не было слышно ни разговоров служанок, ни стука шаров в бильярдной, где управляющий любил проводить послеобеденное время, ни возни дворецкого.

Механическое сердце дома затихло.

Я обошла первый этаж, тщательно проверила все засовы, включила сторожевую систему — повернула тугой медный рычаг, который оживлял какой-то скрытый механизм. Каким образом он охранял дом, мне было неизвестно, но на душе стало спокойнее.

Момент был подходящий, чтобы спуститься в жертвенный зал и вызволить фонарь, но у меня хватило здравого смысла отказаться от этой идеи: ночью диплуры выходили на охоту, и затея могла закончиться плачевно.

Кроме того, в подвале опустевшего дома мог оказаться кто-нибудь пострашнее диплур.

Специально подошла к небольшой двери у лестницы, что вела в подвал, потянула — заперто. Значит, незваные гости, если они опять решат тайком побродить по дому, наверх не попадут.

Можно отправляться спать.

Я устроилась в кровати поудобнее, но сон явился не сразу.

Некстати вспомнилось, что впереди — длинная темная ночь, а я осталась одна-одинешенька в доме, от подвала до крыш набитого неприятными и опасными сюрпризами. Душу вновь сжала тревога, которая сменилась паникой, когда в давящей темноте снаружи донесся шорох. Вздрогнула и тут же выругала себя за трусость — оказалось, это всего лишь поднялся ветер, а на галерее зацокали капли. В столицу пришла осенняя непогода. Под нарастающий шум дождя и завывания ветра я, наконец, забылась сном.

Проснулась внезапно — пригрезилось, что равномерный перестук капель сменился громкими ударами, как от дверного молотка о входную дверь внизу.

Я рывком села в кровати, сердце бешено колотилось. Прислушалась: тишина. Не было никакого стука. Это тревожные мысли продолжали докучать мне во сне, подавали сигналы, беспокоили.

И вот одна всплыла на поверхность затуманенного сном сознания, обрела четкость, и я подскочила, как ужаленная.