Помощница лорда-архивариуса

Затем понизил голос и с интонацией заядлого сплетника добавил:

— Впрочем, Дрейкорны всегда славились своими причудами. Очень зловещими причудами, надо сказать. А в особенности Джаспер Дрейкорн. Слышали ли вы, что он…

Но тут его перебил томный юноша, решивший некстати вступить в разговор.

—Астрология крайне важна для ритуалов вызова. Говорят, теурги всегда составляют точный гороскоп жертвы, перед тем как возвести ее на алтарь. Так требуют высшие демоны. Контакт с бесплотным миром зависит от расположения звезд, поэтому потусторонние твари так разборчивы.

Юноша зловеще улыбнулся и многозначительно посмотрел на меня. Хочет напугать, догадалась я.

Дама фыркнула:

— Уж не хотите ли вы предположить, что объявление о найме секретаря — лишь предлог, чтобы заполучить жертву с редким гороскопом? Серьезно считаете, избранного кандидата ждет смерть на алтаре? Чушь.

— До такой крайности, конечно, не дойдет, — парировал толстяк, — но хозяин вполне может потребовать от прислуги отдать пять-десять лет жизни, если это ему потребуется.

За вознаграждение, или как наказание за проступок. Такие случаи известны. Теурги не щепетильны, когда речь идет об их интересах, и у них есть способы надавить на подчиненных, дабы получить требуемое.

— Ну так идите себе восвояси, раз боитесь пойти на корм демонам, — огрызнулась дама, — Меньше конкурентов будет. Должность при имперском архивариусе — редкий шанс.

Лично я на все готова, чтобы ее получить.

Скрипнула дверь, ведущая в соседнее помещение, и интересный разговор прервался. В комнате появился старик-дворецкий и громко провозгласил:

— Эрван Флервик, прошу.

Толстяк вздрогнул, суетливо вскочил и скрылся за дверью. Потянулись минуты ожидания. Примерно через четверть часа дверь опять распахнулась:

— Густава Арнидор.

Дама торопливо смяла дурно пахнущую сигариллу в серебряной пепельнице и широким шагом прошла в соседний кабинет.

Еще через четверть часа вызвали длинноволосого юношу. Обратно никто не появился. Я нервничала все сильнее.

Наконец, седовласый дворецкий вышел в четвертый раз. Оглядел комнату так, будто рассчитывал найти ее пустой, увидел меня, привычно нахмурился и отрывисто позвал:

— Прошу.

Сердце ухнуло, руки задрожали. Отступать было поздно. Я собрала все свое мужество, встала и последовала за дворецким.