Помощница лорда-архивариуса

Я ощутила сильное беспокойство и усилием воли абстрагировалась от монотонного бормотания. Начала вспоминать строки любимой детской считалки, мысленно старательно проговаривая каждое слово – и это помогло. Морок отступил, мир вернулся в привычную реальность. Призрачная фигура демона медленно растворилась; теперь я с трудом могла различить его.

А Оглетон тем временем продолжать утробно вещать:

– Вы берете этот документ. Вы читаете вслух клятву. Вы ставите свою подпись.

Я взяла соглашение и начала читать текст клятвы невыразительным тихим голосом.

Закончив, взяла перо и медленно вывела свою подпись. Оглетон произнес громко:

– На счет «три» вы просыпаетесь и встаете. Раз, два, три!

Я поморгала, изображая выход из транса.

– Готово, – заявил стряпчий. – Можете забирать ее, Кассиус. Но я все равно не советую доверять ей безоговорочно. От этих уличных проходимцев всего можно ожидать. Особенно от тех, кто не брезгует рыться в мусорном баке, чтобы выудить выброшенную газету.

Затем невозмутимо отвернулся и, насвистывая, принялся собирать документы в кожаную папку.

У меня от стыда запылали уши – выходит, стряпчий меня запомнил и видел, что произошло после нашей стычки.

Кассиус протянул руку, помогая встать со стула и, улыбаясь, произнес:

– Ну вот, теперь вы приняты на должность секретаря гран-мегистра Джаспера Дрейкорна. Готовы взяться за дело? Тогда идем в библиотеку!

Библиотека занимала второй и третий этажи доброй половины правого крыла и поражала размерами и небывалым запустением.

Зайдя внутрь и оглядевшись, я не знала, восхищаться мне или огорчаться.

Мы оказались в прямоугольном двухэтажном зале со сводчатым потолком, каждый дюйм которого покрывали потемневшие от времени, но все еще яркие фрески. Вдоль стен тянулись шкафы, украшенные резьбой. Винтовая лестница с ажурными коваными перилами вела на галерею, также заставленную шкафами. Рассеянный золотистый свет падал через полукруглые витражные окна-фонари у потолка, у книжных полок красовались массивные бронзовые электрические светильники.

Приятно пахло старой бумагой, благородной плесенью и чуть-чуть корицей – аромат книгохранилища, который невозможно спутать ни с чем другим.

Однако среди всего этого великолепия царил невероятный кавардак. Кожаные позолоченные корешки на полках стояли вкривь и вкось. На темном восьмиугольном столе посреди зала были свалены горы книг. На креслах россыпью лежали пожелтевшие бумаги и листы пергамента.

Кассиус неловко откашлялся.