Помощница лорда-архивариуса

Старалась вспомнить все детали, разложить по полкам, найти ответы на вопросы, опираясь на здравый смысл, а не эмоции, которые претерпели серьезную встряску и сбивали с толку.

Итак, первое: ящики с оружием в виварии. Знак топора и молнии, символ «Убийц магии». Незнакомцы в подвале. Странное поведение дворецкого.

Пикерн, несомненно, знал об оружии бунтовщиков и был как-то с ними связан. А что если Пикерн — это генерал Линн собственной персоной?

Дворецкий прячет под бакенбардами татуировки, которые носят моряки.

Татуировками украшают себя каторжане. Генерал Линн провел много лет на морской каторге.

Нет, вздор. Суперинтендант Тарден обращался к Пикерну по имени и знал, какую должность он занимает в доме гран-мегиста Дрейкорна. Дотошному полицейскому известна подноготная всей челяди особняка в квартале Мертвых Магов. Да и вряд ли имперский теург нанял бы в качестве дворецкого человека с непонятным прошлым. Здесь что-то другое.

Дворецкий мог помогать укрывать мятежников по иным причинам — из преданности или из страха.

Мысль о том, что с «Убийцами Магии» был связан Кассиус или противный стряпчий Оглетон, я отмела сразу. Оба были избалованными столичными жителями благородного происхождения, оба охотно пользовались дарами магии и прогресса. Какие у них могут быть причины помогать бунтовщикам, защищающими чернь, выступающими против засилья теургов и призывающих отказаться от услуг демонов? Впрочем, я не так долго знала обитателей «Дома-у-Древа», чтобы делать какие-то выводы, а уж о его хозяине мне было и вовсе ничего неизвестно.

Когда он вернется, и если не выбросит меня на улицу в первый же день, как пророчили мои недоброжелатели, вероятно, следует рассказать ему о том, что я видела в подвале — невзирая на запрет дворецкого. И не только об «Убийцах магии»... есть еще тайна диплур в подземелье.

Мысли перескочили к пещере под корнями мертвого дерева.

Хотя жизнь покинула Ирминсул несколько столетий назад, он по-прежнему был прекрасен.

Высота ствола, мощь корней и кроны казались невероятными. Автор брошюры, рассказывающей историю «Дома-у-Древа», сравнил кору Ирминсула с «благородным черным камнем, которым украшают усыпальницы императоров и героев».

Но удивительное дело: когда я прикоснулась к черной, изрезанной блестящими прожилками поверхности, не ощутила ни холод камня, ни неприятную сухость мертвой древесины. Кора была бархатистой и теплой.