Помощница лорда-архивариуса

Знаешь, как богато ты одарена? Истинная Отроковица Света... Тебя привел сюда Джаспер? Проклятый лицемер. Насквозь гнилой, как и его отец. Делает вид, что не хочет знать нас, а сам стремится к тому же, что и все мы. Как тебя зовут, милое дитя?

— Камилла, к вашим услугам, — нервно отозвалась я. — Я действительно служу в доме гран-мегиста Джаспера Дрейкорна, но пока не имела чести с ним познакомиться. Меня нанял управляющий.

— Удивительно, — хищно улыбнулась странная женщина, — значит, я первая поняла, что ты скрываешь.

Она взволнованно вздохнула и принялась бормотать какую-то чепуху. Ее черные глаза бессмысленно вращались в орбитах, рот дергался, в уголках губ белела пенная слюна.

Да она чокнутая!

Неизвестно, что может выкинуть безумный теург, да еще в сопровождении бес-лакея. Что это там странная дама прячет под плащом? Уж не острый ли ритуальный нож?

Я попятилась, пробормотала «Счастливого вам дня. Рада была познакомиться», повернулась и припустила прочь. Я долго чувствовала спиной пристальный взгляд.

Встреча оставила неприятный осадок. Старейшина Уго утверждал, что из-за нечестивых практик теурги подвержены сумасшествию. Кажется, он был прав.

Столица встретила праздным шумом; сегодня отмечали день Святого Пожинателя. На тротуарах было полно нарядной беззаботной публики. То и дело я ловила на себе изумленные взгляды — серые балахоны послушниц общины Отроков Света, да еще такие истрепанные, в Наосе видели нечасто. Адепты столичных домов Общины придерживались нового уклада, носили городское платье, а традиционные наряды надевали только на служения и медитации.

Первым делом нашла здание столичной почты, украшенное сверкающей вращающейся сферой и парой блестящих медных крыльев. Не без робости зашла внутрь. При виде меня охранник в черном мундире сделал движение, как будто хотел преградить путь, но потом передумал. Я прошла к резной деревянной стойке и попросила хорошенькую улыбчивую барышню помочь сделать денежный перевод.

Две трети полученного жалованья выслала отцу. Приложила письмо, в котором рассказывала о замечательном доме, в котором теперь жила, и о щедрых хозяевах. В детали не вдавалась: отца не стоило тревожить. Помочь он мне все равно не мог ни делом, ни советом.

Перевела нужную сумму и на адрес госпожи Резалинды — долг родственнице висел на совести тяжким грузом; теперь смогу с легкой душой стереть из памяти время, которое я провела в негостеприимном доходном доме.