Тёмный Клан. Предатель

Вилен бросил на него злобный взгляд и продолжил:

- Так вот, говорю, цепочку я у ней на шейке заприметил. Она ж, каналья снять её никак не давала, вон даже за руку меня укусила, брыкалась как дикая кобылица. Ну, да я с ней управился, глядь, а на цепочке-то камешек, на ваш похожий.

И он протянул Равилю искусное плетение из серебряных колец, на котором висел амулет.

— Вот те раз, гемма! - присвистнул Равиль. - Что ж вы сразу не сказали, ироды! Где девчонка?

- Дык, вон там мы её привязали, значится, чтобы в темноте и холоде посидела и посговорчивее была, - кивнул в сторону кустов один из разбойников.

- Вур её проведать пошёл, да вот никак не вернётся, заблудился поди.

И разбойники снова заржали.

- А вам олухам не приходило в голову, что возможно она Одарённая и, если её сильно прижать, она и без амулета вас с землёй сравняет? Сама при этом сдохнет, вероятно, но то, что от вас останется, даже не нужно будет хоронить, само по ветру развеется. Не приходило? – подчёркнуто спокойно поинтересовался Равиль.

Разбойники дружно побледнели. Блез судорожно оглянулся на кусты, из которых не раздавалось больше не звука, и не уверено залопотал:

- Так мы ж, это, достопочтенный тан, даже пальцем её не тронули, вас дожидались.

- Обыскали только, да связали, - поддакнул Вилен.

- Повезло значит вам, остолопам. Ведите сюда, - приказал Равиль.

Двое разбойников бросились выполнять приказ, и через минуту из темноты леса послышалась громкая ругань. Все присутствующие на поляне вскочили на ноги, кроме продолжавшего невозмутимо сидеть Равиля, и Райана, изображавшего из себя связанного.

Кусты затрещали и из них вывалился Блез, сгибаясь под тяжестью ноши. Он сделал несколько шагов и скинул на землю человеческое тело.

- Равиль, она Вура порешила. Ран нет и тёплый ещё, но не дышит, - проговорил он задыхаясь.

Атаман подошёл к телу, провёл над ним рукой, проверяя ауру.

- Да, ушёл за грань совсем недавно, но его уже не вернуть, - подтвердил он.

В этот момент из темноты леса вышел Зак, ведя перед собой девушку.

Руки у неё были связаны за спиной, но разбойник всё равно прижимал к её горлу лезвие ножа. Она была тонкой и хрупкой, как молодая берёзка, и казалась такой же трогательно юной. Её простое, когда-то нежно-голубое льняное платье, было местами порвано, а местами покрыто грязью и бурыми пятнами. Толстая золотая коса растрепалась и выбившиеся пряди в беспорядке торчали во все стороны. На бледном узком лице двумя кострами ненависти горели васильковые глаза.