Фальшивая невеста

А Сигурд выдохнул: «Женюсь!»

И только Эдмунд молча наблюдал, как разъяренная леди Сильвия выводит из зала собранную Оливию.

Все же что-то было в этой девушке…

***

Эхо тяжелых шагов раздавалось в коридоре третьего – королевского – этажа. В такт им вздрагивали тени, ползущие вдоль стен следом за высокой мощной фигурой его высочества.

Этажом ниже даже за толстой кладкой ощущалось движение, жизнь, казалось, слышны девичьи голоса. Или, может, он просто напридумывал себе чего-то не того? Здесь, в крыле наследника престола, было безлюдно.

Так решил сам Эдмунд.

Ранее по этому коридору сновали слуги, пажи, привратники, служанки, отпрыски благородных семейств, которые в будущем должны были стать ближайшими соратниками нового короля... Так длилось ровно до того момента, как принц начал понимать, как они на него смотрят. Со смесью жалости и отвращения.

Теперь в крыле наследника престола жилыми были лишь две комнаты – его и Сига. Сигурд – единственный, кого он подпускал к себе, даже пытался приоткрыть душу.

Не всегда получалось, но Эдмунд пытался. Но даже Сиг не видел лица его высочества.

Когда-то Эдмунд хотел прогнать и его. Еще тогда, когда принцу было десять, а Сигурду – около семи. Но ежедневно, открывая дверь, чтобы выйти к завтраку, принц встречался нос к носу с сыном первого советника.

— Почему ты здесь? Я велел тебе ступать вон! – не выдержал Эд однажды. – Я велю тебя пороть… розгами...

— Если я уйду, ты останешься совсем один. А людям нельзя оставаться в одиночестве.

Эдмунд улыбнулся, вспомнив, с какой серьезностью и чистотой на него смотрел семилетний мальчик.

Только спустя годы он осознал, как много в тот день сделал для него единственный друг. Он не позволил ему провалиться во тьму одиночества и отчаянья, замкнуться в себе.

Неровный росчерк слишком яркого света, падавший из двери его покоев в коридор, заставил принца остановиться. Он точно знал, что дверь в его комнаты должна быть затворена. Об этом знали все обитатели замка, его слуги, Сигурд… даже королевская чета, которая редко посещала наследника.

Мать чаще, отец – никогда.

Эдмунд нахмурился, приблизился ко входу в покои и толкнул дверь. В левой руке мгновенно сформировался огненный шар. И принц сцепил зубы, молясь богам, чтобы дар его не подвел. В чем-то отец был прав – Эдмунд гораздо лучше знал цену короны, даже если она еще не на твоей голове.

В нос ударил сладкий, немного едкий запах женского парфюма. Эдмунду никогда не нравились такие сладкие ароматы.