Одна Зима на Двоих

Потому что его блеск, оповещал всех вокруг о том, кто она на самом деле, о том, какие права заявил на нее Хасс, и о том, что происходило темной ночью в шатре. Она пыталась поднять ворот рубахи так, чтобы он прикрывал постыдное золото, окольцовывающее ее шею, но все попытки оказывались тщетными. Люди подмечали, шептались, якобы незаметно передавай эту новость друг другу.

В лагере не было золотых наложниц. Только она.

В чужих взглядах она видела усмешку. У кого-то снисходительную, у кого-то оценивающую, у кого-то одобрительную.

Из неприметной серой рабыни она превратилась в наложницу, назначение которой — ублажать кхассера, и теперь все знали об этом, каждый обитатель лагеря. И вольные, и рабы, и остальные кхассеры. Все! Это как быть выставленной голой на всеобщее обозрение.

Ярость Хасса чувствовали все. Сильные воины замолкали и склоняли головы, выражая полную покорность и готовность выполнить любой приказ. Женщины невольно съеживались, стараясь казаться незаметнее, и прятались в шатрах.

Даже беспокойные вирты и те настороженно прижимали уши при его приближении.

Они вышли к центральному шатру, туда, где еще теплились угли ночных костров и на теплом песке оставались отпечатки десятков босых ног.

— Стой тут, — Хасс указал на место, чуть позади себя. Дождался, когда Ким остановится и громко произнес, — Брейр!

Холодная ярость стегнула по нервам. Не только Ким, но и всех остальных. Даже внушительные стражники, стоявшие при входе в главный шатер, невольно подобрались, вытянулись, по стойке смирно.

Хасс стоял, сложив руки на груди и ждал, не отводя взгляда от шатра.

Прошло десять секунд, двадцать… Наконец, полог поднялся и молодой кзассер вышел на улицу.

— Хасс? — его голос звучал бодро. Даже слишком.

Глаза цвета янтаря выхватили Ким, стоящую за спиной хозяина и золотой обруч на ее шее. Он тут же подобрался, и натянутая улыбка сменилась настороженностью.

Он знал, что вчера перешел черту. Эта девка из долины с самого первого дня прочно поселилась в его мыслях.

Брейр жаждал добраться о тех секретов, что прятались в маленькой белокурой головке, но не только. Ему хотелось добраться и до нее самой. Потому что каждый день, каждый миг он чувствовал ее присутствие в лагере, выходил по утру из своего шатра и первым делам вдыхал полной грудью, чтобы уловить ее запах, определить, где она, чем занимается.

Он наблюдал за ней, когда было свободное время.