Одна Зима на Двоих

И только попробуй нос высунуть на улицу — я лично тебя на цепь посажу! Поняла?

Ким не могла выдавить из себя и слова. Тогда кхассер в два шага оказался рядом, ухватил за подбородок, вынуждая запрокинуть голову и ледяным голосом процедил:

— Ты. Меня. Поняла?

Она еле заметно кивнула.

— Не слышу! — глаза затягивало тьмой. Весь он был как натянутая струна, готовая сорваться в любой момент.

— Да, — выдохнула, через силу, — поняла.

Он молча оттолкнул ее и вышел из шатра.

Ноги совсем не держали. Тихо всхлипнув, Ким опустилась на пол.

Обхватила себя руками и заревела.

***

Хасс шел туда, где держали рабов. Звериная суть рвалась на волю, с каждым все сильнее испытывая его на прочность. Хотелось громить все вокруг. Шатры, коновязи, случайно попавших под руку людей.

Лану он нашел вместе с остальными хвеллами — они стаскивали останки валленов в одну большую кучу, чтобы потом сжечь.

— Ты! — прогремел он, — подошла. Живо!

Бывшая рысса испуганно вздрогнула и выронила из рук поломанную паучью лапу. Все остальные — и рабы, и воины, и свободные жители лагеря притихли.

— Да, мой кхассер? — она встала перед ним, покорно опустив голову.

Ее страх и вина были так ощутимы, что он Хасс едва не сорвался. Ему бы потребовалась всего доля секунды, чтобы свернуть ее тонкую шею…

— Ты отправила Ким в ущелье?

Она отчаянно замотала головой:

— Нет! Я бы не посмела…

Он не дал ей договорить, схватил за волосы, вынуждая смотреть в глаза и накрыл взглядом зверя. Не сдерживаясь, ломая преграды, вытаскивая воспоминания, которые она хотела утаить: и то, как напала на Ким, и то как ей помог Сомат, который уже однажды побывал у позорного столба и затаил злобу на пленницу кхассера.

Лана закричала от боли, попыталась вырваться, но против Хасса она была как мотылек против паука. Изо рта хлынула кровь, мышцы жгло раскаленным железом.

— Прости, — зарыдала она в голос, когда железные тиски разжались, — я случайно…Так вышло…Я просто хотела ее проучить.

— Провал закрыли? — отрывисто спросил он.

— Почти.

Осталось совсем немного. — заискивающе произнес один из воинов. Находится рядом с взбешенным кхассером — испытание не для слабонервных, — Люди стараются. Уверен, закроем к вечеру…

— Мне плевать!

Кивком указал на рыдающую Лару, отдавая молчаливый приказ.

— Прошу, не надо! — завопила она, когда двое подхватили ее под руки и потащили туда, где еще зияло нутро разлома, — Хасс! Умоляю.

Сегодня он был глух к чужим мольбам. Сегодня ему хотелось крови. Много и разной.