Одна Зима на Двоих

Уставшие вирты ютились в небольшом закутке возле выхода, недовольно ворчали, рыли когтистыми лапами пол, кровожадно посматривая друг на друга, захватчики разбирали спальники и готовились ко сну, чтобы встать с первыми лучам солнца и снова отправиться в путь, а Ким сидела, забившись в угол и настороженно за всеми наблюдала.

Хотя все ее не волновали. Только Хасс, и его странное обещание подложить к себе под бок, от которого по спине бежали мурашки с полевую мышь.

— На, — рядом с ней остановился Войс и протянул ей какую-то сморщенную пластинку, — ешь.

О еде она не вспомнила за этот день ни разу. От круговорота событий, который так стремительно вырвал ее из привычной жизни, напрочь пропал аппетит.

— Бери. Это мясо вирты.

Ким вскинула на него испуганный взгляд, а оптом посмотрела туда, где звери укладывались на ночлег.

— Их еще и едят?

— Да. С медовым соусом они очень даже неплохи, а в сушеном виде, конечно, редкостная гадость, но голод прекрасно утоляют

— Войс, — раздался суровый оклик Хасса, — отдал?

— Да, — воин сунул мне в руки пластинку.

— Тогда отошел, живо.

Я почувствовала, как вокруг меня будто вырастает невидимая стена. Мужчины поспешно отводили взгляды и больше никто из них ко мне не подходил, и не делал попыток заговорить. Опасались кхассера, который мрачный, словно демон стоял возле выхода из пещеры и смотрел на что-то за ее пределами.

К нам приближался очередной Сеп-хатти. Он ярился, ревел лютым зверем, скалился, подбираясь к нашему убежищу, надвигался белой стеной, грозя ворваться наружу.

Снежная волна ударила, накатила рассыпаясь миллионами снежных искр, но внутрь прорваться не смогла. Будто налетела на невидимую преграду и схлынула назад. Набралась новых сил и снова обрушилась, и снова у нее ничего не вышло.

Притихнув, я смотрела, как Хасс стоит у нее на пути. В нем не было ни страха, ни суеты, только холодная уверенность в своих силах.

— Учись, как надо запечатывать, — проворчал один из воинов, обращаясь к Верну, — а то в прошлый раз, когда это делал ты, у меня снег был даже в портках.

— Заткнись, — беззлобно огрызнулся косматый и, раскрутив свой спальник, залез внутрь, — в следующий раз на улице останешься.

Они неспешно переговаривались, готовились ко сну, и похоже никого из них не беспокоил буран, бушующий всего в нескольких метрах от них.

Ким же сколько ни пыталась, ни могла успокоиться. Вздрагивала от каждого раската грома, от молний, которые подсвечивали темную фигуру Хасса, от стонов ветра.