Одна Зима на Двоих

***

Ким снова ослушалась смотрительницу удела — тайком пробралась на кухню, где бедная Манила терла закопчённые котлы. Вместе они справились с заданием гораздо быстрее и веселее. Болтали о всяких глупостях, мечтали о следующей весне и гадали, какие сны придут к ним долгой зимой.

— Мне бы увидеть хоть одним глазком наш старый дом, — грустно сказала Манила, — мама вставала рано утром кормить кур, отец уходил в поле на сенокос, а я убегала на берег реки. Я помню, как по воде стелился густой молочно-белый туман, едва слышно шелестели камыши и тихо плескались караси, пытаясь поймать плавунов.

— Красиво.

— Да. Я была там счастлива, а потом проснулась моя магия, и все изменилось. Соседский мальчишка увидел, как я кружу в воздухе осенние листья, и все рассказал взрослым. Темные стражи пришли за мной на следующий же день, — девушка поморщилась от горьких воспоминаний, — на этом сказка закончилась, и началась жизнь в долине.

— Ты хоть что-то сохранила в памяти, а у меня и этого нет.

Я в городском приюте росла, — Ким равнодушно пожала плечами, — а там ни камышей, ни тумана над рекой. Никакой разницы с монастырем Россы нет. Разве что на зиму не укладывают спать.

Изгнанные всегда с тоской вспоминали тот лень, когда проклятая магия проснулась, и за ними пришла Темная Стража, чтобы отправить в изгнание. Тосковали все. Кроме Ким. Она не жалела о своем прошлом. Да и о чем жалеть, если жизнь в приюте каждый день напоминала войну? Кто старше и сильнее, тот и прав, а сильной у нее быть не получалось.

Слишком маленькая, слишком худенькая и бледная, чтобы отстоять свое место.

…День, когда магия пришла, навсегда отпечатался в ее памяти.

На улице бушевала гроза, дождь лил как из ведра, захлестывая под старую крышу, и гремело так, что стены тряслись. Сквозь нескончаемые раскаты с улицы донеслись голоса и смех мальчишек, а потом раздался дикий визг, переходящий в жалобное скуление. Она подскочила к окну, пытаясь рассмотреть сквозь мутную пелену, что происходит во дворе.

Большом Сэм и его прихвостни, насквозь сырые, но отвратительно счастливые и довольные, мучали старого приблудного сна. Он уже не мог встать на перебитых лапах и нелепо барахтался в грязи по-собачьи рыдая, а потом сжался в комок и затих. Сэм еще раз пнул его по выступающим ребрам, затем схватил за хвост и потащил к мусорной куче.

Тогда Ким не выдержала. Выскочила из своей комнаты и со всех ног побежала на улицу.