Одна Зима на Двоих

Ким с опаской наблюдала за тем, как серебристо-серые тела скользят по водной глади, поворачиваясь то одним боком, то другим, словно играя друг с другом. Она никак не могла понять кто они такие и откуда взялись.

Хасс тем временем добрался до мелководья и встал:

— Все, приплыли.

Ким, так обрадовалась, что этот заплыв наконец закончился, что поспешила убрать от него руки, напрочь забыв о том, что он рослый, крепкий мужчина, и там, где ему по плечо, ей — с головой.

Снова жесткие пальцы сомкнулись на загривке и вытащили наверх.

Хасс посмотрел на нее как-то странно и больше не выпускал, так и тащил до самого берега, где небрежно толкнул на траву. Ким закрыла глаза и обессиленно вытянулась, пытаясь отдышаться, сердце гремело, как барабан, в висках пульсировала кровь, все тело било мелкая дрожь.

Уж освежилась, так освежилась. Накупалась. По уши. А уж напилась…

Хасс продолжал стоять над ней, с каким-то тягучим, почти болезненным интересом скользя взглядом по худым стройным ногам, замечая каждую каплю, неспешно скатывающуюся по коже, по сырой рубашке, облепившей хрупкое тело, словно вторая кожа, по бледному лицу, к которому прилипли непослушные пряди волос.

Во рту стало горько и, тяжело сглотнув, он отступил в сторону. Ему не нравилось то, что он ощущал, когда смотрел на нее, как и то, что взгляд сам рвался обратно. Не нравилось, что на плечах, в тех местах, где она прикасалась, кожу до сих пор пекло. А больше всего не нравилось то, что он почувствовал, когда светлая макушка ушла под воду…

Раздраженно стряхнув воду с волос, он отрывисто свистнул и серебристые силуэты, все еще играющие в реке, тут же послушно устремились к берегу, на ходу меня свой облик.

Из воды уже выскакивали вирты, в привычном лошадином обличии. Они отряхались, фыркали, и тут же со звонким ржанием неслись в пышную зелень заливного луга.

***

С тихим стоном Ким поднялась на локтях и села, стараясь не оглядываться назад, но остро чувствуя присутствие кинта за своей спиной.

Бросила беспомощный взгляд на иву, под которой остались ее вещи и поморщилась. До них еще добраться надо, а она вся сырая и почти голая, да и переодеться не во что.

Украдкой поглядывая на своего молчаливого похитителя, она попыталась натянуть ниже край рубашки, но ничего не вышло, ни с первой попытки, ни с пятой. Мокрая ткань липла к ногам и задиралась обратно при каждом движении. Оставив это бесполезное занятие, Ким медленно встала с влажной травы.