Одна Зима на Двоих

Спина болела от непосильных тяжестей, плечо горело — там вирта все-таки задела ее своими клыками. Хорошо, что вскользь. А руки… На них без слез не взглянешь. Красные, воспаленные, стертые местами до кровавых пузырей.

— Во-от, — удовлетворенно протянула Лара, разворачивая ее кисть ладонью кверху. В тусклом свете факелов она была похожа на хищную птицу, склонившуюся над поверженной жертвой, — совсем другое дело. А то пришла, белоручка.

Ким дернулась, когда тонкие ногти будто случайно полоснули по воспаленной коже.

— Ну-ну, побрыкайся мне еще! — осклабилась ее мучительница, сжимая сильнее.

Ей хотелось увидеть слезы этой бледной замухрышки, которая почему-то находилась на особом счету у одного из кхассеров, но Ким упрямо молчала. Только охала, когда становилось совсем больно.

Мерзавка!

Лара оттолкнула ее от себя:

— Завтра продолжишь в том же духе! — потом развернулась к остальным, — заканчиваем работу! Все в шатер!

Девушки, до этого пытающиеся что-то шить в потемках, откладывали в сторону недоделанные вещи, устало поднимались с земли и брели к низкому темному адовару.

Ким шла последней, едва передвигая ноги от усталости. Перед входом в шатер она замешкалась, настороженно вглядываясь в полумрак, за что получила еще один толчок в спину и пролетела вперед, чуть не упав на земляной пол — удержалась, в последний момент ухватившись за срединную опору.

— Все сели! — гаркнула Лара, раскладывая трехногую подставку, — живо!

Рабыни начали поспешно опускаться на землю, и Ким, боясь, что на не снова обратят внимание, стекла вниз по опоре.

Ноги гудели от усталости.

Замызганный полог поднялся, и в шатер зашли двое мужчин. Тоже рабы, но на тощей шее одного из них едва различимо поблескивало серебро. В руках у него был поднос с большой глиняной миской и стопкой покореженных тарелок, а у второго — большой кувшин и одна жестяная кружка.

— По одной!

— Ты первая, — Лара указала пальцем на одну из девушек.

Та покорно поднялась, подошла ближе, чтобы получить свою порцию.

Раб с серебром, поднял крышку и в шатре запахло едой.

Чем-то пряным, овощным, с запахом костра. Ким только сейчас поняла, что ничего не ела со вчерашнего вечера, когда ей сунули в руки несколько кусков вяленого мяса. Со всеми этими проблемами и хлопотами, она совсем не чувствовала голода. Только усталость. Поэтому равнодушно наблюдала за тем, как к раздаче одна за другой подходят и, получив, свою порцию поспешно возвращаются на свое место.

Есть не хотелось, совершенно.