Одна Зима на Двоих

Повар был не в настроении и только отмахнулся от нее. Его больше волновали подпорченные головки сыра, чем услужливая хвелла.

Получив его согласие, она торопливо рассовала чистую посуду по полкам, схватила ведро и, не замечая его тяжести, припустила на псарню, а на обратном пути сделала крюк чтобы поговорить с хозяином вирты.

Перед выгоревшим от солнца пологом Ким замялась. В личных шатрах воинов ей еще не доводилось бывать, и здравый смысл подсказывал, что молоденькой хвелле не стоит соваться в такие места, но Лиссу надо было спасать.

В шатре было сумрачно и душно. В нос тут же ударил терпкий запах хмеля.

— Чего тебе? — раздался хриплый голос.

Мужчина сидел за столом, упираясь на него обоими локтями.

Он был страшным. Его лицо перекашивал некрасивый едва затянувшийся рубец. Он проходил по тому месту, где раньше был глаз, рассекал щеку и задевал край губ, отчего одна половина была скривлена в вечно недовольной ухмылке.

— Извините...

Мутный взгляд прошелся по ногам, по серому одеянию и прилип к амулету кхассера. Начавший было разгораться интерес, тут же угас.

— Проваливай, — пренебрежительно сплюнул на пол и снова потянулся за кружкой.

— Я хотела спросить…

— Я сказал, проваливай, — прорычал он, — или хочешь к позорному столбу? Там самое место хвелле, посмевшим разевать рот.

Злой. Но вместо того, чтобы убежать, Ким упрямо шагнула вперед:

— Я хочу помогать ухаживать за раненой виртой, которую вы держите на привязи.

Услышав эти слова, он сморщился еще сильнее. Поднял мрачный взгляд, не предвещающий ничего хорошего, но Ким опередила поток брани:

— Кхассер велел подойти к вам, — почти не соврала, просто подала слова Брейра чуть иначе, — сказал, что по вашим законам та вирта заслужила свое право на жизнь. И достойна нормального ухода.

В голове кружилось, и тошнота усиливалась с каждым мигом. То ли от страха, то ли от жары, которая лютовала сегодня весь день, то ли от волнения.

— Кхассер, говоришь? — усмехнулся воин, — какой именно?

— Брейр.

— Делать ему больше нечего, как за испорченными виртами смотреть, — глубокий глоток, и осознанности в уцелевшем глазе стало еще меньше, — но раз сказал, то путь так и будет. Вирта теперь на тебе. Только учти, я больше к ней не сунусь. И если она сдохнет — то уже не по моей вине.

— Спасибо, — Ким учтиво поклонилась и поспешила на улицу.