Разыскивается чудовище

И началось наше зажигательное бесконечное общение, от которого любой мозгоправ начал бы отплясывать радостный канкан.

Джул не первой пришло в голову прицепиться ко мне. Ученики элитных школ, которые я стараниями родителей меняла чаще, чем успевала запоминать имена одноклассников, тоже любили воображать себя дружной сворой с вожаком. И мне пришлось научиться превращаться из рыдающей овечки в зубастую бестию.

— Да откроешься ты? — пропыхтела за дверью Джул.

— Скажи волшебное слово, — хмыкнула я.

— Спалю! — рявкнула она, толкнула дверь и ввалилась в кухню.

Меховая жилетка поверх открывающего живот топика была расстегнута, собранные в высокий гладкий хвост черные волосы присыпаны снегом. Черные глаза обрадованно расширились, на губах появился змеиный оскал.

Я приветливо улыбнулась в ответ, оперлась о ручку швабры и насмешливо приподняла брови, намекая, что Джул не мешало бы сказать, с чего у нее при виде меня случилось повышенное ядоотделение.

Джул подошла вплотную. Она была намного выше плюс шпилька.

Моя макушка оказалась ниже уровня ее груди, как раз там, где заканчивалась украшенная подвесками цепочка, которую она всегда таскала с собой. Но я не сдвинулась. Аромат лайма и мяты окутал плотным облаком: судя по убойной концентрации, коктейлей Джул выпила ведро не меньше. И это были отнюдь не безалкогольные напитки, которые я готовила в «Котах».

— Слушай ты, чу… — начала она.

— Чудо? — услужливо подсказала я.

— Чучело! — зло выдохнула Джул, нависая надо мной.

— Зря ты так самокритично.

Тебе до чучела еще… градусов тридцать.

— Да я тебя…

— Не надо меня приглашать, уже почти утро, ночные клубы закрыты, к тому же я и так помощницей бармена работаю, — не дала опомниться я.

Пару секунд Джул моргала, потом процедила с поддельным участием:

— Прямо фонтан красноречия! Тебя поэтому все бросили, безродная?

— Почему же безродная? — удивилась я. — Я родная. Тебе. Самая близкая.

— Чего?

— Нет? А чего ты тогда за мной таскаешься как старшая сестра? — Я изобразила искренне недоумение.

— Слушай, ты… — Джул подцепила наманикюренным пальцем цепочку в вырезе моего топика, ключ вынырнул наружу.

Я демонстративно убрала ее руку от шеи, заправила цепочку с импровизированной подвеской обратно. На лице Джул была такая милая смесь из удивления и усиленного мыслительного процесса — приятно посмотреть. Пока она соображала, как это ее конечность посмели осквернить прикосновением, я снова обняла швабру и дружелюбно сказала:

— Слушаю. Только ты молчишь.