Блеск чужих созвездий. Часть 1

— До меня дошли слухи, — Тень дернул за атласную ленточку, — что ты довела сегодня портного.

Бант развязался, и лента золотистой змеей скользнула на столик. Коробочка раскрылась лепестками, открывая взгляду пирожное, покрытое сочной блестящей глазурью и украшенное тонкими шоколадными фигурами.

— Не было так, — решительно мотнула головой Таня.

— А я слышал, как он сегодня кричал на Раду в холле, — прохрипел Тень и извлек из внутреннего кармана ложечку. Ею он отломил кусочек пирожного, показывая, что Тане может ничего и не достаться.

Он смотрел на Таню из-под капюшона, и ей вдруг стало стыдно, отчего она сложила руки на груди и нахмурилась, как капризный ребенок. Впрочем, именно так она себя и чувствовала: ребенком, которого отчитывают за хамство и наказывают сладким, и это невероятно злило.

— Я не говорила плохое, — мрачно ответила она. — Я сказала, что хочу, а он придумал обиду. Его мысли и дела — не мой ответ.

— Ответственность, — поправил Тень, внимательно разглядывая Таню.

— Вивьен не спрашивал мое мнение, какую одежду делать.

— Но этот человек пошил бы для тебя самую дорогую и модную одежду, что можно найти в Илибурге.

— Зачем? Мне нужна удобная и любимая. Если Вивьен не интересно, что я хочу, то не нужно мне Вивьена! Больше того, — Таня вдруг почувствовала себя уверенней, — я не просила Мангон покупать платья для меня. Он спрашивал? Нет! Он даже не приходит, ничего не говорит, просто дает этого… Вивьена.

— Вот как, — задумчиво протянул Тень. — И что же, там, откуда ты, мужчины не дарят женщинам подарки? Не могут подарить, к примеру, красивое платье? Или дело все-таки в тебе?

Таня вздохнула, провела руками по волосам. Как же она уставала он драконьего языка, сколько усилий требовалось для того, чтобы подбирать слова и выражать даже самые простейшие мысли. И вот как ему ответить на вопрос, как уместить сложные межполовые отношения, основанные на взрывоопасной смеси патриархальных традиций и феминизма? А Тень сидел, развалившись в обитом шелком кресле, подперев скрытую маской щеку, и выжидательно смотрел на нее из-под капюшона, и только глаза блестели в свете твераневых ламп.

Таня уселась на кровати напротив туалетного столика, скрестила ноги, расправила поверх них юбку в глупый цветочек.

— Вот как, — наконец начала она. — В моем мире мущщина дает подарок тэссе, но он имеет в голове, что она хочет и любит.