Блеск чужих созвездий. Часть 1

Течение тянуло ее вперед, но скрюченная осклизлая ветка держала пока крепко.

Таня перехватила подругу за талию и рывком выдернула ее из воды. Голова Росси беспомощно откинулась назад, глаза были закрыты. Даже несмотря на смуглый цвет кожи, было видно, насколько она бледна.

“Держись, Росси! Держись”, — мысленно взмолилась Таня. Тратить силы и воздух на возгласы было безумием. Ей предстояло еще побороть течение и каким-то чудом выбраться на берег. На это она потратила еще одну бесценную вечность. Один раз замерзшие пальцы соскользнули, течение подхватило безжизненное тело Росси и повлекло вперед.

Тане пришлось ловить подругу, а потом с начала начинать попытки выбраться на берег.

Она выползала на мокрую траву, волоча Росси за собой. Таня умирала, она была в этом уверена. Легкие болели от воды и недостатка кислорода. Тело било мелкой дрожью. Похоже, от падения выбило плечо, и теперь боль густо разливалась по левой руке. Голова раскалывалась, будто под черепушку насыпали камней, но, прокусывая губу до крови, Таня заставила себя развернуться.

Росси лежала перед ней безжизненной куклой. Темные пухлые губы посинели. В волосах застряли водоросли и песок. Таня, чувствуя себя до ужаса беспомощной, подтянула подругу ближе, поднесла руку к ее рту, надеясь почувствовать дыхание, но его не было. Она положила дрожащие пальцы ей на запястье, потом на шею, и не ощутила ни единого удара пульса. Таню замутило. Отчаяние подкралось так близко, что должно было вот-вот захлестнуть ее, и Тане пришлось сильно и больно дернуть себя за волосы, чтобы немного прийти себя. У нее не было ни времени, ни права раскисать.

— Ну давай, подруга. Иди на свет, — и изрыгая из груди рычание, Таня ударила Росси в грудь. Нет, она не плакала, слез с детства не было на ее лице. Это было само отчаяние, извергающееся из глубины груди. Раз! — одеревеневшие пальцы стягивают мокрую неподатливую ткань с девичьей груди. Раз! — сцепленные в замок руки опускаются на недвижимую грудь. Раз! — тело Росси дергается, чтобы снова замереть на пустом берегу.

Раз! — ее голова поворачивается направо, губы безжизненно приоткрываются.

— Нет! Нет-нет-нет, — хрипит Таня, гладит мокрое, холодное лицо Росси, вытирает с него ил и землю. Все бесполезно. Она слишком долго бултыхалась, тратила драгоценные секунды на наслаждение воздухом. И поэтому Росси уходит, ускользает, как ушла когда-то мама. И Таня снова остается одна перед лицом мира, который хочет ее сожрать, перемолоть. Отчаяние заливает горящую грудь.