Блеск чужих созвездий. Часть 1

Мед оказался полусладким, с яркой кислинкой, прохладный и пьянящий, как праздник, что шумел вокруг. Еще после двух глотков Таня почувствовала, как быстро в голове стало легко, словно мысли заменили ватой.

— Мне кажется, или кто-то обидел тебя? — спросил Мартин, усаживаясь на лавку так близко, как мог позволить себе только хороший друг.

— Глупая девочкость, — ответила Таня, жадно уничтожая сочное мясо и овощи.

— И чем же тебе не угодила “девочкость”? — снисходительно улыбнулся он.

Таня отложила деревянную ложку и долго посмотрела в прищуренные хитрые глаза Лиса.

Золотые ледяные омуты одиночества. Притягательные, как сама смерть.

— Вот скажи. Я делала венок — они так говорили. Я имела веселье вместе со всеми. Но мой венок тонул. Это не проблема, он был плохой, я не грустная. Зачем ломать веселье и жалеть меня? Идти и… Говорить так гадко. Не знаю этого слова, — мысли путались, и говорить было сложно, но вместе с тем так просто в компании Лиса.

Мартин коротко рассмеялся, но в глазах его мелькнуло холодное беспокойство и что-то еще, похожее на жестокость.

— Я объясню. Ты только не принимай на свой счет, ладно? — он быстро накрыл ее руку своей, будто желая успокоить, но Таня хмуро посмотрела на него, будто желая предупредить, что еще порцию жалости она не вынесет. — Девушки верят, что если в Мабон пустить венок по Шепчущему ручью, он подскажет, кто первой выйдет замуж. А если венок потонул, — он равнодушно дернул плечами, — девушка не доживет до свадьбы.

Таня почувствовала, будто ее ударили по затылку.

В груди похолодело. Какое ироничное совпадение! Совсем недавно Жослен рассказывал легенду о цене драконьей человечности, и вот кривой венок предсказывает ей смерть до свадьбы. Во рту стало горько, и она сделала большой глоток меда.

— Я так и знала, — раздраженно ответила Таня, возвращаясь к еде. — В моем доме это называют — мистическое думание.

— В твоем родном крае не верят в гадания и приметы? — спросил Лис.

Мартин вдруг оказался еще ближе, так близко, что их бедра соприкоснулись, от него исходило приятное тепло и древесный запах сандала и пряностей.

От его присутствия рядом странным образом щекотало в груди, становилось тепло и легко, но на самой границе ощущений появился раздражающий зуд, не позволявший расслабиться. Лис же принялся таскать овощи из Таниной тарелки, наклоняя голову, чтобы выслушать ее ответы.

— Некоторые верят, — отрывисто сказала она, смущенная своими переживаниями. — Я не считаю, что это умное.