Блеск чужих созвездий. Часть 1

Таня чувствовала дыхание незнакомки, слышала, как дрожит ее голос, почти ощущала прикосновение кожи, и такая фамильярность ей не нравилась. Она не могла понять, из-за чего на нее так взъелась незнакомка, с которой они раньше даже не встречались, откуда столько ненависти во взгляде и раздражения в голосе. Это сбивало с толку, вызывая потребность защититься от несправедливых нападок. Таня перехватила тонкое запястье девицы и легонько сжала.

— Отвали, — и интонации ее были резкими и жесткими.

Так они стояли некоторое время: буравя друг друга взглядами, одна сжимала ворот платья, другая — хрупкое запястье, и Таня была готова поклясться, что почувствовала, как сгущается воздух между ними. Глаза девицы полыхнули янтарем и сузились в две щелки, как у хищной кошки перед броском.

— А ну пусти меня, девка, — тихо, угрожающе пророкотала она. Ну точно, сейчас бросится. Таня приготовилась устоять, перебросить внезапную противницу так, чтобы обезвредить, но ничего ей не сломать.

Мышцы девицы напряглись, она отвела свободную руку, наверняка собираясь отвесить пощечину, и в этот момент в зале появилось еще одно действующее лицо.

— Охо-хо, вот это сцена!

Жизнерадостный голос был настолько чужероден напряжению, которое сгустилось в комнате, что Таня удивленно вскинула голову. На пороге стоял Ястин, высокий, изящный, он поправлял перчатку и довольно улыбался, словно кот, упавший в чан со сметаной.

Девица тут же воспользовалась преимуществом и продолжила движение руки, стремясь завершить удар, но Таня легко перехватила ее у самого лица и позволила себе скривить губы в усмешке:

— Один — ноль.

— Виталина, что здесь происходит? — голос уже знакомого мужчины с бородкой звучал удивленно и возмущенно. — Что ты творишь?! Это особая гостья, ты же знаешь.

Виталина бросила на Таню последний презрительный взгляд и повернулась к ней спиной.

— Особое блюдо, ты хотел сказать? Не волнуйся зря, отец, тебе это вредно. Мы просто общались.

— А потом ты решила ее побить? — криво улыбнулся Ястин.

— Она была со мной груба! Ты знаешь, что я не прощаю наглости.

Сколько гордости и благородства в осанке, подумала Таня, и сколько яда в словах.

— О, так ты знаешь язык этой северянки? — в голосе Ястина звучала насмешка, а не любопытство.