Блеск чужих созвездий. Часть 1

Но в бедных районах города была явная беда с благоустройством, вокруг не было ни одной скамьи, где мог был присесть уставший путник, поэтому Таня забиралась все глубже в центр Илибурга. Она шла по тротуару, и по левую руку тянулся густой парк за кованой оградой, и темно-зеленые кроны тихо перешептывались под прохладным ветром. Когда Таня увидела приоткрытые ворота, она обрадовалась: ну наконец-то городской парк! Хоть что-то в этом странном городе сделано для жителей. Она смело скользнула за ворота, под сень деревьев, и шум города резко отступил, будто кто-то убавил звук.

Вокруг было тихо и спокойно. Аккуратные аллеи прочерчивали парк ровными линиями, тут и там белели обнаженные бока статуй. Обнаружились в парке и скамейки, и Таня со стоном села на одну из них.

Всего несколько минут, и она отправится дальше, пообещала Таня себе. Пройдется по местным лавкам, конторам и тавернам, спросит, не нужна ли кому дешевая рабочая сила. Она согласна быть уборщицей или чистить конюшни, если тут есть лошади, учиться, узнавать язык и заводить полезные знакомства, чтобы однажды покинуть этот больной мир навсегда и вернуться в старую добрую Москву.

Воспоминания о родном городе навалились со всей сладостью и болью, и Таня, замечтавшись, не заметила, как голова ее упала на грудь и сон опустился на отяжелевшие веки. Ей оставалось всего несколько часов покоя, прежде чем реальность с беспощадным равнодушием ударит ее в лицо.

Глава 5. Отступление

Таня проснулась от того, что ее ударили в лицо. Щека и лоб налились болью, но сон уходил неохотно, и образы московских двориков все еще стояли перед внутренним взором, когда руки опирались в грубое покрытие садовой дорожки.

Таня с трудом поднялась и поняла, что умудрилась упасть со скамьи на землю, словно самый отчаянный алкоголик.

— Прочь отсюда, отребье! — голос громкий, резкий, неприятный доносился откуда-то сверху. Щурясь спросонья, Таня уставилась на мужчину, просто одетого, с метлой в руках и гневом в темных глазах. И тут она поняла, что упала не по своей воле, а ее грубо скинули на землю, как блохастого кота.

Взвилась, вскинулась:

— Вы что себе позволяете?! — крикнула по-русски, но голос сорвался в хрип. Щеку саднило, как будто при падении она содрала кожу.

— Пошла вон отсюда! — повторил мужчина и для убедительности замахнулся метлой. — Совсем страх потеряли, к дэстору в сад пробираетесь, скоро в постель залезете. Пошла вон!

И он не ограничился предупреждением, а ткнул таки непрошенную гостью метлой под зад.