Блеск чужих созвездий. Часть 1

Таня, заключенная в шелк и рюши, настроением была под стать погоде.

Раздался стук в дверь. Росси вскочила было с дивана, но Таня ее остановила:

— Это Раду и завтрак. Сидишь, я сама, — и направилась к двери.

За ней и правда обнаружился завтрак на большом подносе под стеклянной крышкой, но держала его не Раду, а высокий парень с копной непослушных соломенных кудряшек. Он был одет в светлые штаны и рубаху, а поверх — кожаный фартук, заляпанный разноцветными пятнами.

— Доброе утро.

Ты, должно быть Татана? — спросил он, и голос его оказался высоким и приятным.

— Татьяна. Или Таня.

— Та-та-на. Тана, — он честно попытался, и широкая обаятельная улыбка осветила его смуглое лицо по-осеннему золотым светом.

— Тань-а. Таня.

— Тань. А.

— Это бесполезно, — простонала Таня, потирая лоб.

— Называй ее Северянка, — пискнула Росси. Она подошла, услышав мужской голос, и теперь стояла, почти несчастная, с блестящими от чего-то глазами.

Таня удивленно вскинула брови, посмотрев на нее. — Кажется, Татана не против.

— Хорошо. Мы еще не знакомы, Северянка. Я Жослен, — он попытался удержать поднос на одной руке, но получилось плохо. — Я бы протянул руку, но ваш завтрак мешает мне быть вежливым. Куда его поставить?

— Да проходить, Жослен. Ты есть гость.

— Я не уверен, что это хорошая идея — заходить в комнаты девушек. Боюсь, я вас скомпрометирую, — он снова широко улыбнулся, будто извиняясь.

— Я твои слова не понимаю. Заходить, — Таня махнула рукой, шире открывая дверь и пропуская нового знакомого в свой временный кабинет.

— Не переживай, моя госпожа — дикарка, ей можно, — доверительно сообщила Росси.

— Я все слышать! — заявила Таня. — Если ты меня так называешь, я ем твое ухо!

— Дикаркой?

— Госпожой! Не называть меня так, это гадкость. Кстати, кто такой дикарка?

Обсуждая дикарей, они устроились вокруг небольшого стола, разлили по чашкам кисловато-горькую раху, так напоминавшую Тане кофе, разложили еду.

Простая суета сделала холодный гостевой кабинет вдруг уютным, он наполнился голосами, звоном посуды, негромким смехом, запах свежим хлебом и горькими зернами рахи. Пригласили к столу и Жослена, который мялся в стороне и не знал, как вести себя в странной компании. Девушки взяли себе яичницу с овощами, а теплые булочки пожертвовали художнику.